Рейс Ворона: В Джунглях Заолунии

Глава III Знакомство с новым миром

Атмосфера Заолунии напомнила родную Землю; на мгновение мне даже показалось, что я возвращаюсь домой, в любимый вечнозелёный Сочи.

Несмотря на солидный водительский стаж, мне не всегда удавалась мягкая посадка, иногда приземление было довольно болезненным—как будто я катился по ребристой поверхности.

Самым неприятным было садиться в дождливую или пасмурную погоду, когда на взлётно-посадочной полосе образовывался тончайший слой воды. В этих условиях звездолёт не мог вовремя сцепиться с поверхностью и затормозить. Воздушное судно приходилось буквально впечатывать в землю, чтобы обеспечить нужное сцепление.

На второй строке моего личного рейтинга неприятностей находился порывистый ветер, трясло так, что я чувствовал себя камушком, случайно попавшим в работающую центрифугу.

Приземление на Заолунию оказалось самоубийственным квестом: это был не лучший день для посещения нового мира. Над планетой бушевала нешуточная гроза, и войдя в атмосферу звездолёт мгновенно погрузился в паутину молний.

 По идее нас должны были защитить алюминиевая обшивка и электростатические разрядники. Кстати, во время непогоды стартракам запрещалось подходить к эпицентру грозы ближе, чем на 37 километров, чтобы избежать экстремальной турбулентности.

Однако наш рейс с самого начала превратился в сплошное нарушение инструкций; смена маршрута оказалась невозможной, стар-трак просто бы развалился в воздухе, поэтому пришлось нырять в самую пучину ослепляющих вспышек света, неимоверной тряски и оглушающего рёва грома. Тучи, рассекаемые электрическими разрядами, были похожи на монстров с открытой пастью, готовых проглотить нас в любую секунду.

Я не помню момент приземления, кажется, я отключился. Видимо, Максимов оттащил меня от штурвала и посадил звездолёт сам.

Возвращение к жизни было медленным и мучительным. Тело болело так сильно, что я едва мог дышать. С трудом открыв глаза, я попытался подняться. У меня получилось. Правда, не с первого раза.

Пейзаж перед глазами напоминал иллюстрацию для фэнтэзийной сказки: невероятно высокие горы, покрытые лесом и клубами густого белого пара. Склоны хребта украшал узор, напоминающий разветвлённую сеть кровеносных сосудов. Через несколько секунд до меня дошло, что это горные реки и водопады. Воздух был влажным, тёплым, пропитанным сладкими и приторными тропическими запахами.

Мы находились на небольшом пологом склоне, заросшим папоротником и невысокими деревьями, увитыми лианами. Внизу виднелся зеленоватый водоём. В паре метров на огромном валуне, поросшим мхом и какими-то мелкими цветами сидел Данилыч, перебирая  бумаги.

—Ну, наконец-то, оклемался! Я уж испугался что ты в кому впал. —выдохнул Максимов.

—Первый раз теряю сознание за штурвалом.

—Мы и в такую передрягу первый раз попадаем.

— А где стар-трак?

—Там, —Данилыч махнул рукой в сторону раскидистого гиганта, отдалённо напоминающего баобаб, отвернулся и замолчал.

Я побрёл в указанном направлении, спотыкаясь и пошатываясь; лучше проверю всё сам, напарник явно был не в настроении.

         Воздух Заолунии, наполненный шумом тысяч цикад и пением тропических птиц, медленно возвращал меня к жизни.

         Holly shit! Нецензурное ругательство, выученное во время стажировки за бугром, было естественной реакцией на увиденное. Передо мной возвышалась дымящаяся груда обломков.

Самым удивительным было то, что стар-трак не просто развалился на куски, а находился в каком-то странном деформированном виде: грузовой отсек превратился в полу-расплавленную массу металла, из которой возвышался металлический штифт с кристаллом, сияющим настолько ярко, что было больно смотреть.

Я услышал покашливание напарника и оглянулся. Данилыч в своём вечном синем  комбинезоне и рубахе с замасленными рукавами почёсывал голову.

         — Вот так, Ворон, что хочешь, то и думай.

Максимов плюхнулся на камень и тяжело вздохнул. —Не знаю, что за адский груз нам с тобой дали, стар-трак был целым, когда я его сажал. Видишь, что с ним стало за полдня? Этот кристалл раскалился и расплавил полкорабля. А знаешь, что самое паршивое? Никто не присылает нам подмогу. Мы не можем связаться с диспетчерами, хотя они знают, где мы находимся— эти чёртовы браслеты им всю информацию передают.

Ситуация была патовая. Я пытался сохранить спокойствие и ясность ума.

—Данилыч. Нам бы воду найти и еды какой-нибудь.

—Знаю, Илюха. У нас все продукты хранились в грузовом отсеке. Хорошо, что я успел вытащить документы. Правда, зачем они нам сдались в этих джунглях.

—Ты нашёл идеальное место для посадки. —Я подбодрил напарника.

—Просто повезло. —Максимов обречённо махнул рукой. — Первый раз вижу такую планету—одна половина покрыта непролазным лесом, вторая— как пустыня Калахари. Кстати, СКС показывает, что мы сейчас на границе двух зон, прямо за хребтом начинаются пески.

Я кивнул напарнику, пытаясь собраться с мыслями.

—Данилыч, я пойду поищу какой-нибудь ручей.

—Тут озеро в пяти минутах ходьбы. Иди прогуляйся. Только поосторожней, далеко не уходи. Я пока веток соберу, шалаш смастерю или хижину какую-нибудь.