Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается

Пролог второй

— Да я просто поверить в это не могу! Неужели это так сложно — найти хотя бы одного нормального бытового мага, который сумеет как следует зачаровать мои штаны, панталоны, рейтузы и, чёрт побери, весь остальной гардероб?! — голос герцога Дарена Бранда звучал так, словно он не просто возмущён, а готов немедленно превратиться в боевого дракона и выжечь дотла все вокруг.

Давненько никто так его не выводил из себя. Но, увы, что поделать — быть самым известным, самым завидным холостяком и при этом ещё и самым отпетым ловеласом империи стало за последние месяцы куда сложнее, чем раньше.
Нет, раньше всё было прекрасно! Жил себе Дарен припеваючи: баловался жизнью, щедро раздавал улыбки, иногда — внимание, а порой даже особо удачливым дамам — цветы, комплименты и не только. Всё шло по плану... пока этот план не разрушил его венценосный родственник.

Император, видимо, окончательно устав от выходок драконьего герцога и обеспокоенный удручающей демографией среди драконов, внёс в закон кое-какие… поправочки.
Ах, как элегантно всё начиналось! Незаметный такой пункт в своде имперских указов: "Дракон, уличённый в блуде или замеченный в ситуации, порочащей честь девы, обязуется немедля вступить в брак с пострадавшей стороной".

Словно молния среди ясного неба.

Ну а что? Драконы-то и не спешили жениться. Зачем, если ты живёшь в четыре раза дольше среднестатистического мага, деньгами можешь разбрасываться как конфетти на балу, а любая встречная девушка готова сама броситься в твои объятия, стоит только моргнуть вертикальным зрачком?

И вот теперь этот блестящий жизненный уклад герцога Бранда рухнул с оглушительным треском.
Он — заклятый охотник, превратился в дичь! Более того, в дичь загнанную, почти загнанную в угол. К нему теперь подходить боялись даже честные торговцы: вдруг мантия или шарф ненароком порвутся, и объявится какая-нибудь предприимчивая мамаша с криком: "Женись, негодяй, честь девицы порочишь!"

Да что там! Эти мамаши уже даже не скрывали своих намерений. Сначала было невинно: нежные попытки остаться с ним наедине и, как бы невзначай, разодрать платье. Ну, мало ли что бывает… Упала нечаянно и корсет упал или оступилась и порвала юбку до самой талии.
Когда такие "несчастные случаи" стали почти каждодневными, Дарен начал передвигаться исключительно в сопровождении телохранителя и нотариуса с журналом учёта происходящего.

Но на этом дамы не остановились.
О, нет. Исследовательская и боевая магия как по команде сошлись в одном порочном стремлении — с позором публично лишить герцога штанов или других предметов гардероба, дабы незамедлительно, прямо на месте, связать его священными узами брака.

Впервые в жизни Дарену Бранду пришлось с несвойственным ему рвением обратиться за помощью к бытовым магам. Надо было срочно зачаровать весь гардероб: от рубашек до нижнего белья. Однако, как показала практика, магические усиления помогали лишь до определённого момента.

Взять хотя бы вчерашний бал. Как только он появился в зале, на него обрушилось такое количество чар, что магическая защита треснула, как перезрелый орех. В результате — у него сзади распустился шикарнейший павлиний хвост, а на коленях вдруг выросли два самых настоящих, густо усеянных колючками кактуса.

И это после всех предосторожностей! И ведь это был не первый встречный бытовой маг, а рекомендованный!

Нет, так больше продолжаться не могло.

— Милорд, — с почти паническим придыханием доложил дворецкий, озираясь так, словно за каждым шкафом пряталась ведьма-охотница за титулом герцогини, — я слышал о одной, кхм, весьма умелой бытовой магичке. Она специализируется именно на зачаровании одежды... Правда, слухи о ней ходят не самые лестные. Говорят, репутация у неё весьма сомнительная! Она… не замужем, у неё есть ребёнок! — дворецкий понизил голос до зловещего шёпота, словно только что раскрыл величайшую государственную тайну.

Но Дарен Бранд лишь устало махнул рукой.
Бывший ловелас был доведён до такого состояния, что с радостью бросился бы хоть в пасть льва, хоть в логово гончих гиен, только бы спасти последние остатки собственного достоинства. И уж тем более — свои несчастные рейтузы.