Река ведёт к истоку

Глава 6, в которой кому-то достаётся кнут, а кому-то пряник

Нет зрелища более жалкого, чем плачущая чародейка.

(с) Анджей Сапковский, “Ведьмак”

- Ну и ноги! Коба, ну ты глянь, какие ноги!

Алина очень хотела сдвинуть колени и отползти подальше, но заклинание, сковывающее движения, до сих пор действовало. Поэтому девушка могла позволить себе только осторожное наблюдение из-под полуприкрытых век. Открывать глаза полностью она не хотела, притворяться спящей казалось удобнее и безопаснее: можно подслушивать разговоры, не предназначенные для чужих ушей, искать в них зацепки и спокойно продумывать план побега.

Как назло, похитители не обсуждали ничего важного, да и план продумываться не желал совершенно.

Почему-то у книжных героев такой проблемы никогда не было: в любой, самой безвыходной ситуации они находили лазейку и умело ей пользовались. Или, в самом крайнем случае, в решающий момент появлялся отважный спаситель.

На спасателя Алина решила не надеяться попусту. Придёт – отлично, можно будет порадоваться и сказать ему спасибо. Но до этого момента надо как-то дожить, а лучше – удрать!

Вдруг это похищение - вообще первый экзамен на право быть магиссой? И если она его сейчас завалит, то с позором отправится домой, домывать посуду и пересдавать матан? Ух и стыдобища будет!

Магос, конечно, ни о чём таком не упоминал. По его рассказам получалось, что всё уже решено, осталось только добраться до Истока и пройти там какую-то очень важную процедуру инициации. Но инициация – она ведь разная бывает. В каких-то древних племенах вообще мальчиков в лес с одним ножом выгоняли. На фоне такого валяться без движения на дне повозки - не самая плохая перспектива. Даже если повозка уже полчаса стоит без движения, а похитители столпились у бортика и обсуждают твои ноги. Длинные ноги в коротких джинсовых шортиках.

И, кажется, всерьёз собираются их пощупать…

В поле зрения мелькнула рука с грязными обломанными ногтями, но сразу же отдёрнулась под грозное:

- Эй, Грызь, куда лапы тянешь! Начальник сказал девку не трогать. Смотреть только можно.

Алина узнала хриплый каркающий голос. Видимо, его владелец был среди похитителей главным и самым ответственным.

Голос того, кого назвали Грызем, был громким, раскатистым, но, в общем, довольно приятным. Если бы не смысл его слов:

- Надоело уже просто так смотреть. Чего она без дела лежит, как труп какой? Может, вообще померла? Я проверю, а?

- Не, дышит вроде. Дрыхнет просто. Здорова же спать! Но оно и к лучшему.

- Да скучно же: не вопит, не дёргается, по морде дать не грозит. А то, может, стянуть с неё штаны-то? Мигом проснётся!

- Грызь!

- Да что? Никто ж не узнает! Мы и не сделаем ей ничего. Так... ну... посмотрим только. Ага?

- Грызь дело говорит, - неожиданно поддержал третий голос, тонкий и сиплый. - Девке с этого никакого убытку не будет, если только сама не захочет.

- Чтоб она тебя, урода, захотела, её надо месяц на хлебе и воде держать, - каркнул старший.

- Это тебе месяц нужен. А со мной любая добровольно пойдёт. Я, говорят, обаятельный.

- Чё?

- Бабы, говорю, меня любят.

- Кочергой они тебя бить любят, прямо по заумной башке.

Несмотря на внутреннюю панику, Алина невольно улыбнулась. Перепалка была довольно забавной, особенно если забыть, кто именно был предметом обсуждения.

- Эй, Коба, глянь, она проснулась, кажись, - хмыкнул сиплый.

- Ну да, точно. Проснулась и лыбится!

- Так может, она того... и не против, чтоб мы с ней немного поиграли, раз лыбится-то? - снова вмешался Грызь. - Ей же, небось, тоже скучно без дела лежать.

- Щас начальник вернётся - он тебе быстро развеет скуку-то!

- Да он когда ещё вернётся! Может, к вечеру только. А нам тут сидеть, ворон считать.

- Может, в картишки тогда?

В ответ согласно хмыкнули и, судя по звукам, отошли подальше, чтоб с комфортом расположиться на обочине дороги. Но не успела Алина обрадоваться, что про неё забыли, как неугомонный Грызь опомнился:

- А на что играем-то?

- На щелбаны? – предложил сиплый.

- Не, это больно. Давайте на девчонку!

- Девчонку не лапать! – прикрикнул старший, но бывшей категоричности в его голосе заметно поубавилось.

- Да ладно тебе, Коба! Пальцем не трону! – заверил Грызь. Кажется, он в собственной победе не сомневался. – Хочешь, руки за спиной свяжу? Или сам мне свяжешь? Ну, идёт?

- Да на кой она тебе без рук-то? Зубами пуговицы на штанах расстёгивать будешь?

- Я б посмотрел на это представление, - воодушевился сиплый.

- Лады, - вздохнул Коба. – Кто выиграет – остаётся на десять минут с девкой. Но со связанными руками. И не калечить. Ни царапины чтоб!

- Во, это дело! - обрадовался Грызь.

И карты бодро зашлёпали друг об друга, отмеряя секунды до конца света.

Алина не знала, сколько продлиться игра, но изо всех сил пожелала, чтоб партия оказалась бесконечной. О том, что произойдёт после её завершения, даже думать не хотелось — сразу передёргивало от брезгливости, и на глаза начинали наворачиваться слёзы. Девушка закусила губу, чтоб не всхлипнуть, и в очередной раз пообещала себе быть сильной, не сдаваться и не впадать в истерику. Она выберется. Обязательно выберется!

Правда, гениальный план побега в голову так и не пришёл. Вообще ни одна умная мысль не пришла, словно мозги обездвижились вместе с остальным организмом. Ситуация была совершенно безвыходная. Алина попыталась найти в ней хоть один положительный момент и с удивлением обнаружила, что он есть: Нина не в курсе происходящего. Она сидит дома и совсем-совсем не волнуется.

Наверное, это уже неплохо.