Реки Крови

Пролог

Эта ночь принадлежала усопшим. Всем тем покойникам, что бросили, оставили живых на бренных землях ада. Всем тем, кто молча из под корки свей могилы своего надгробия подглядывает за оставшимися. Это грусть? Печаль? Разочарование? Ведь все не прекратившие дышать не прекратят и мстить всем тем, кто позабыл о них, всем тем, кто отошел в иной мир. И тонкая граница между жизнью и смертью не станет препятствием для них, чтоб в память об усопших пролить на бренных землях ада реки… Реки крови.

Мрак рассеивался. Под гнетом живых темнота уступала сиянию факелов в руках потомков солнца. Бледные, белоснежноволосые, они словно посланники смерти вершили свой трибунал. Горизонт, некогда сливавшийся с чернотой ночного неба, прозрел и озарился ярко желтой полоской восходящего солнца. Оно, как символ предстоящих изменений вселило в души всех не спящих уверенность в свершенном. Скоро рассвет. Скоро все завершится. Это война не могла длится вечно, ведь воины ее не вечны, а те кто и вечен, должны обрести покой.

Молодая женщина с предвкушением предстоящего наблюдала, как медленно и неспеша предвестник ее сородичей – самая яркая звезда – озаряет своим светом окружающую ее местность. Темно-зеленая листва деревьев отходила от сна, роса на траве начинала поблескивать в лучах светила. Тишину этого долгожданного утра нарушал стук молотков собратьев девушки и еле слышимый шепот ее врагов. Птицы не пели. Их гложил страх. Природа с трепетом ждала суд своих детей над братьями и сестрами своими. И даже ветер не в силах был взыграть в этот день. Не дунет, не станет вмешиваться в разборки тех, кому что правда, что ложь одного цвета, одной значимости.

Предводитель живых томно посматривал на женщину. Восхищаться или беспокоится за ее решимость? Необыкновенная, воинственная, она несомненно пошла на все лишь бы выиграть эту игру, но стоило ли это того? Может проигрыш, принятие последствий за свершенное предзнамевали бы другой исход? Исход, который не привел бы к трагедии, к разлому многовековой семьи.

Вожак бесшумно подошел к девушке и заглянул в ее лицо. Утонченное, лишенное изъянов, оно, словно мрамор, было холодное, неживое, и ликование на нем заставило мужчину вздрогнуть. Он взял себя в руки и подавил дрожь. Он одержал победу в битве, но война за власть, за право быть главным не окончится никогда.

- Я сдержал свое обещание, - произнес он, не отводя от лика молодой женщины своих помутневших голубых глаз. Уголки ее губ приподнялись и она повернула голову в его сторону, но взор ее сапфиров устремился мимо него, в даль позади него. Их люди волокли под руки бессмертного парня и юную девушку. Юноша был без сознания. Одетый лишь в свободные черные джинсы, он обладал прекрасным телосложением, крепким и рельефным. Ноги его босые волочились по сырой от утренней росы земле, покрываясь грязью. Его спутница по несчастью пыталась вырваться из хватки ее пленителей, но обессиленная, уставшая, все на что она была способна лишь вызывать к себе жалость. Глава с ужасом наблюдал на отчаянные мольбы девочки. Сердце его рвалось к ней на встречу, но разум блокировал все отголоски милосердия, благочестивости. Как он до такого дошел? Будучи главным среди волков, он боялся, что они однажды его загрызут.

- Я наконец-то смогу спать спокойно, - прошептала довольно молодая женщина. Вожак затаил дыхание пытаясь понять правду ли она говорит? Он с трудом верил в то, что в груди у нее ничего не щемит при виде страданий родного человека.

Пара последних ударов возвестили о завершении работы. Молотки ударили по последним гвоздям. На фоне восходящего солнца красовались, глубоко забитые в землю, столбы, иссеченные поперек более тонким бревном. Два распятия. Для тех двух, кто обречен был проклятием жить после смерти.

Беты с трудом подняли пленного на ноги и поставили его слабое искалеченное тело на помост. Девочка все кричала, пыталась вырваться, молила, рыдала. Ее истерики, казалось, никто не слышит. Никто, кроме вожака. Но, что он мог сделать, когда, будучи на троне, правил совсем не он?

Сначала один винт насквозь пробил ладонь пленника и вошел в край тонкого бревна, потом другой. По кистям его поструилась багряная кровь, капая вниз, она окрашивала брусчатый помост темным. Парень лишь издал тяжелый стон и опрокинул голову. Он подавно осознал, попав в лапы своих врагов, боль становится обыденным делом, одним целым с ним. Толстая веревка туго опоясала молодого человека вокруг его торса и столба, болезненно упирающегося в спину и под лопатки. Он с трудом приоткрыл глаза, когда слуху его донеслось его имя. Эта девочка… Она вновь молила его очнутся, прийти в себя. Не существуй ее в помине, всего этого бы не произошло, но тогда… Он бы никогда не встретил женщину… Женщину в голубом.

Пленник с трудом посмотрел на стоящих поодаль виновников сей торжества. Он расплылся в усталой усмешке и сплюнул кровью себе под ноги. Агония в ладонях отвлекала его от мыслей. Он издал смешок, чем привлек внимание женщины и вожака.

- Он был прав… - простонал парень. – Он был прав! – вскричал он и закашлялся алым. Он знал, что его собственная кровь была ядом для него. Враги отравили его вербеной. – Когда говорил, что это не радостно и не грустно. Так суждено было произойти, так предначертано…

По бледной щеке молодого человека скатилась одинокая слеза. Он встретился взглядом с девочкой и печально улыбнулся ей. Она все поняла. Она утихла. Смирение ее заставило его подавить собственный страх. Он должен быть сильным, ради нее, чтобы это юное сломленное дитя на смертном одре не утеряло свою гордость, свое достоинство. В смерти нет ничего страшного. Они же столько времени прожили бок о бок рядом с ней.

Пленник тяжело вздохнул и закрыл свои холодные стеклянные глаза. Они больше никогда не будут такими пронзительными как при первой встрече, такими пугающими, суровыми, жестокими, с ужасом поняла девочка. Она почувствовала на себе взор предводителя и их очи встретились. Она всхлипнула, и он покачал головой, сжимая челюсти в своей беспомощности.