Реки Млечного пути

1.3. Сестринское братоубийство

Согласитесь, что здешняя атмосфера радует глаз? Моему господину удалось воссоздать из этого места идеальный рай для уставших душ… такой, который им не сыскать во всех галактиках, такой, которому уготовано в будущем стать чем-то большим, чем обыкновенным пространством. Но, так или иначе, вы закончили с отдыхом? Предлагаю вам отправиться дальше – понимаю, иногда хочется насладиться красотой и спокойствием дольше обычного, но я не привык так долго сидеть на одном месте, меня зовут воды… Ах, да, конечно, присаживайтесь, я спущу лодку.

Вы не знаете меня, а я не знаю вас… вы для меня лишь маленькая, светящаяся звездочка, а я для вас – лишь лодочник. Однако знаете, что соединяет нас? Воды… И соединяют они не только нас. Молочные реки простилаются по всей вселенной, заходят в каждую галактику, освещают путь путникам… Вы мне не верите? Просто эти воды не видны неподготовленным глазам… Да и если бы я врал, тогда откуда, скажите, в водах моего господина столько историй?

Говоря о вранье, невольно сами собой вспоминаются дети… Знаете, они ведь не всегда дают отчет своим действиям. Но даже если ребенок в детстве обещал, что из уст его никогда не выползет грешное лживое слово, это обещание может разрушиться с полным крахом, когда нечто из его близкого окружения подползет, подобно змее, удушит, словно объятия смерти… Слышали ли вы о детском доме на совершенно пустой земле? Та планета была разворована межгалактическими пиратами, но Ксения, единственная воспитательница, оставшаяся в живых, заключила с их главой сделку – пираты не трогают детский дом, а она не пытается восстановить на нем флору и фауну. Именно там и выросли два ребенка, которых я затрону в этой истории… Рио и Марго.

Знали бы вы, какая у этих детей трагичная история – мальчик, рожденный с великой мечтой познать космос и показать его сестре, искренне пытался спасти ее слабую, утекающую жизнь, которая в конце концов оборвалась, оставив его совсем одного… Затем он сделал ее куклу, в которую вживил остаток души сестры, сменил имя, создал нового себя, но ведь это было не в его планах. Он никогда не хотел меняться так, чтобы забывать прошлое. Однако его мечты, как раз таки, были разбиты суровы пониманием взрослой жизни и того, как надо постоять за себя, чтобы не дать в обиду.

Не задержусь надолго на том, что случилось с сестрой и братом в будущем… поговорим о Рио, ныне известном как Кефей. Мальчик рос мечтой, однако жизнь в детском доме была сложной – порой голодной, порой холодной. Каждую теплую вещицу или свой ужин он отдавал сестре, надеясь, что в итоге она поправится. Такого, к сожалению, не случилось – когда сестра умерла, Кефей решил, что в смерти ее виновата Ксения. Почему-то внутри души мальчика родилось сомнение о том, что женщина действительно хочет их защитить. Он следил за ней, наблюдал и старался заметить как можно больше странностей в ее поведении, и в конце концов узнал, что женщина хранит множество взрывчатки под детским домом, самостоятельно изготавливая ее. Из ее личных дневников маленькая, разбитая смертью сестры душа сделала для себя самые страшные выводы: Ксения – мимик, питающийся снами других. Она воровала сны детей, выращивая для себя новых и новых съедобных объектов. Кефей решил, что при таком раскладе она даже не пыталась помочь Кассиопее… Да, он назвал так свою сестру.

Подождите секунду, переждем ветер… Ветер уносит слова, разносит их по Млечному Пути, и тот, кто не должен это слышать, может подслушать наш разговор. Я уже говорил, что в Млечном Пути обитают не только добрые сущности?..

Вроде стало спокойнее… кхем. И Кефей решил, что раз невозможно творить бесконечное добро, раз невозможно быть в безопасности всегда, то он сам создаст для себя и сестры безопасную зону. Поселившись на ныне покойной планеты Артемиды, вступив в договор с божеством, Кефей брал ростки неизвестных ему растений для того, чтобы синтезировать новых существ. Он много учился – поэтому его алхимические знания всегда были на высоте. И он стал создавать существ. Кто-то был добрым: ручным, как домашний кот. Кто-то кусался, кто-то рычал, но однажды Кефей создал молчаливых волкодавов – больших псов с широким оскалом, которые вели себя слишком спокойно для такого агрессивного вида. Решив, что создал прекрасное существо для защиты себя и сестры, Кефей синтезировал больше волкодавов – он дал им свободу на планете Артемиды, дал им воду и воздух, вот только волкодавы не прижились на земле.

Это могло быть хорошей историей о том, как человек, разбитый жизнью, смог создать существо, такое же доброе, как и его намерения, вот только волкодавы хотели крови. Сбежав с планеты, рассыпавшись по многочисленным галактикам, они стали устраивать бесчинства – принялись жрать невинных существ, разрушать дома, пока в конце концов не пришли к дверям отеля богини-титана…

Встречался ли вам когда-нибудь киборг-пират? Ругающийся, любивший выпить, угрожающий всем пистолетом? Ах, он, кажется, дружит с Проционом… Мужчиной, организовавшим группу поклонения Сириусу. Так или иначе, ранее он был человеком.

Его, Тринадцатое Ноября, сожрали волкодавы – в своем ужасном голоде они, разрывая его тело на кусочки и растаскивая органы, разорвали юного юношу так, что в целости осталась одна голова. Тело не получилось спасти. Создателем его металлического тела стал его старший брат – наверняка вы слышали о том, какой Восьмое Ноября прекрасный механик. И это не единственная ситуация, где волкодавы убили человека – кажется, до сих пор продолжаются бесчинства и мрак, сущности продолжают заливать галактики кровью… кхм.

Что до Кефея? Попробуйте подумать сами – как будет чувствовать себя человек, с детства пытавшийся верить во все самое лучшее, старающийся нести мир добро, но принесший только смерти и разрушения? Его душа не успела разбиться – этому помогла Кассиопея, убившая его ровно на моменте инцидентов волкодавов… Но после того, как душа его собралась вновь, алхимику пришлось разбираться со всем, что произошло по его вине – разгребать обвинения, придумывать решения, извиняться… Он унижал свое чувство собственного достоинства, унижал себя, унижал свои творения. И, быть честным, он искренне хотел умереть вместо Кассиопеи в том холодном детском доме.