Реки, текущие вспять

Глава 1

Вместо пролога.

…Ищу тебя. Голодным зверем настороженно заглядываю за угол каждого нового дня, но снова и снова не нахожу тебя там. Ищу, сбивая кулаки в кровь о стены равнодушия и презрения, что окружают со всех сторон, грозя раздавить. Нет – хуже! Я боюсь, что постепенно и сам становлюсь таким же - безразличным циником, упивающимся своим одиночеством. И в тот момент, когда я готов уже поверить, что мне действительно плевать на весь мир - вдруг снова чувствую, что где-то есть ты. Наверное, так же слепой волчонок знает, что где-то есть солнце, хотя никогда его не видел. И тогда я почти начинаю надеяться. Почти. Потому что следом ледяной водой окатывает страх - страх, что нас разделяет слишком многое, непреодолимое. Быть может - расстояние, а быть может - и время... Кто знает. Но я всё глубже погружаюсь в эту холодную тьму.

Глава 1

Много-много лет назад. Где-то на границе с Великой Степью

Последний день её земной жизни начинался до смешного обыкновенно.

Проснуться с петухами, прошлёпать босыми ногами по дощатому полу и выскочить за дверь избы – раскинуть руки в стороны, засмеяться от радости, подставляя лицо первым рассветным лучам… Подоткнуть подол белой льняной юбки за пояс, чтоб не путался под ногами, сбежать с высокого порога и босиком промчаться по холодной росе, что сверкает под пятками брызгами света…

Изба слегка переступила с ноги на ногу, скрипнула брёвнами, но осталась на месте – стара больно, мхом да опятами поросла. Не угнаться ей за своей юной хозяйкой. Бабуля рассказывала - как были они обе молодыми, такие забеги устраивали! В деревне только пыль столбом стояла, да гуси с возмущённым гоготом разлетались в стороны. Но теперь совсем не долго осталось до дня, когда изба снесёт свое единственное яйцо, и как только вылупится из него маленькая избёнка, тут же рассыпется в прах. Этого момента ждать было и боязно, и грустно, и в то же время жутко интересно.

- Купава! Будешь носиться как мальчишка, парни-то тебя сватать и не будут! – понеслось ей вслед.

- А я, бабуль, замуж не собираюсь может! С тобой хочу вон остаться! И вообще - мне пятнадцать всего, успею ещё наженихаться, – расхохоталась девушка. Сверкнула задорными голубыми глазами, тряхнула копной золотистых волос, что упрямо не желала заплетать в косы, и побежала прочь со двора.

Бабка Ягиня, ссутулившись и кряхтя, выходила на порог. Куталась в тёплый пуховый платок, щурилась на солнце и тепло улыбалась, глядя во след внучке.

- Только смотри, к Шепчущей заводи не ходи! Сон мне нынче тревожный приснился… Да и шумно там ночью было. Видать, навки хороводы водили, снова в деревне мужиков недосчитаются…

- Мне-то что с того? Я навок не боюсь. Я, может, подружиться с ними хочу, - беззаботно отозвалась Купава, скрываясь из глаз.

Заводь и заводь – и чего бабка расшумелась? С детства знакомое место, ничего страшного. Ну подумаешь, ивы по берегам разрослись так, что света белого не видно - плещутся ветвями в тихой воде, роняют серебристую мелкую листву, что слёзы… Ну, раздастся временами плеск в глубине – пусть их, этих навок… Девки утопшие – что с них взять? Единственное развлечение – путников пугать, да деревенских парней сманивать. Стоит ли их бояться потомственной волхве в леший знает каком поколении? То-то и оно…

Зато в таком месте волшба творится легче – одно удовольствие!

Купава стала на берегу, вскинула руки и сотворила меж тонких пальцев радугу, что перекинулась сверкающей дугой из ладони в ладонь. Засмеялась от восторга – с каждым днём у неё получалось всё лучше! Правда, до заветной мечты – сотворения настоящего радужного моста в небо – ей как до Сварги пешком… Ну да ладно, всё в своё время. Просто очень уж хотелось когда-нибудь увидать валькирию – да чтоб настоящую, с крыльями!

Но пока нужно упорно тренироваться.

Купава нахмурилась – что бы такое наколдовать?

Радуга свилась в огненный клубок, выпустила тонкие ножки-прутики, отрастила головку с крохотными рожками, соскочила с ладони и принялась выписывать круги по берегу, забавно подпрыгивая.

Знатная вышла огневушка-поскакушка! Надо будет потом бабке похвалиться….

Чёрный сапог, окованный металлом, опустился на голову огневушке, и та рассыпалась снопом искр.

Купава отшатнулась и похолодела от страха. Дурное предчувствие сжало сердце.

Подняла очи и увидела высокого мужчину, что выходил из зарослей ивняка, отряхивая плечи от насыпавшейся листвы. Высокому темноволосому незнакомцу было лет тридцать, наверное, не меньше – почти старик по моим меркам, подумалось ей. Стрижен коротко и усы с бородой тщательно сбриты – такой причёски не носили мужчины в деревне, что стояла ниже по реке и регулярно поставляла бабке Ягине недужных да хворых для лечения. Длиннополая одежда из странной серой ткани – что-то вроде кафтана, плотно застёгнутого на все пуговицы, у самого подбородка стягивает шею стоячим плотным воротником. Ни золотого шитья, ни узоров, ни блеска драгоценных камней… Оружия никакого не было на нём, но он внушил Купаве такой страх, какой не смогла бы и орава вооружённых воинов.

Взгляд серых глаз пригвоздил к земле, от него Купаве захотелось спрятаться – куда угодно, хоть к навкам под воду…

Подошёл ближе.

- Это ты сейчас колдовала? – низкий голос спокоен и, пожалуй, даже дружелюбен, но Купава отчего-то перепугалась ещё больше и сделала шаг в сторону – туда, откуда быстрее было бежать домой.

Незнакомец ждал её ответа. Не дождался и нахмурился.

- Можешь не отвечать – я видел, что ты. Ты из деревни?

Купава присмотрелась и увидела, что в глубине его серых глаз будто клубится туман. Из какой неведомой бездны явился он, что так явственно ощущается её дыхание на его плечах? Эхо каких неведомых дорог следует за ним по пятам – преследует, гонит, не даёт покоя? Купава не знала и не хотела этого узнавать.