Реки, текущие вспять

Глава 3

Когда мне было тринадцать, к нам привезли нового «братика». Как только я увидел Антона, понял, что ничем хорошим это не закончится.

Он был на год младше, но в отличие от меня, видел в этой жизни кое-что кроме детдома. Собственно, в такое место он попал впервые. Жуткая история - отец напился, зарезал мать на глазах сына. Его самого посадили, а ребёнка отправили по известному адресу. Вот только Антон рассказывал свою историю опять и опять с каким-то напускным безразличием и даже как будто с гордостью, словно кичился этим, словно это как-то выделяло его среди остальных, делало особенным.

А ещё он не знал, что со мной лучше не встречаться взглядом. И он смотрел в упор - смотрел своими прищуренными, чуть косящими чёрными глазами. С нагловатой усмешкой, бросая вызов. Потому что очень быстро все поделились на тех, кто его боялся и кем он помыкал, и на тех, кто просто его боялся. А я упорно не желал относиться ни к тем, ни к другим.

Столкновение было неизбежно.

Тем вечером после отбоя в комнате парней было жарко. Я как мог оттягивал момент, когда пришлось бы обратиться к той, другой силе. Но уже чувствовал, с какой готовностью она откликнется на зов – словно уже притаилась где-то близко, почти у самой кожи, изготовилась к прыжку, как хищный зверь, которого слишком долго не пускали к добыче.

Попытался для начала объяснить им по-простому, что не нужно ко мне лезть. Особенно когда я никого не трогаю и всё, чего хочу – это чтобы меня оставили в покое. Они не понимали. И в первую очередь Антон, который стоял в стороне и с упоением наблюдал, как я сбиваю кулаки об его шакалов.

В конце концов мне надоело – я подскочил к нему, схватил за ворот и подтащил к окну, откуда на нас пялилась полная луна. Её бледного жидкого света было достаточно. Посмотрел ему прямо в глаза, в которых была какая-то странная пустота, сквозь которую пробивалась мрачная радость.

Я понял, что он чувствует себя живым только в такие моменты. И твёрдо намерен пользоваться этим лекарством и дальше.

Меня взорвало изнутри и оглушило. Что именно я делал и что ему говорил – вышибло из памяти.

Когда пришёл в себя – стоял один посреди комнаты, тяжело дыша и опустив руки, налившиеся свинцом от усталости. Рядом не было никого. Все делали вид, что спят. Воспитатели порадовались бы этой мирной картине! Они не почувствовали бы ужас, сгустившийся в атмосфере затихшей комнаты - так, как почувствовал это я.

Ну и ладно. Ну и отлично. Это всё, чего я хотел – чтобы меня оставили в покое. Остальное не имеет значения.

Припадая на правую ногу, я подковылял к своей кровати, что стояла в углу возле окна, подальше от всех. Упал на неё, не раздеваясь, и мгновенно уснул. Был уверен, что больше ко мне не сунутся. По крайней мере, не сегодня.

В ту ночь мне впервые приснился Ангел.

Золотая звезда, что медленно погружается в чёрные водные пучины. Свет её не гаснет, просто удаляется от меня, а я беспомощно смотрю вслед и не знаю, как его удержать. Потому что даже лёгкое прикосновение этого света к моему лицу подарило такой покой и умиротворение, которого я не знал, наверное, никогда.

Я проснулся и до самого утра лежал, глядя в потолок. Левая половина лица пульсировала болью от наливающихся синяков, и уснуть снова никак не выходило. Вокруг меня и во мне было слишком много тьмы, но стоило закрыть глаза, и я снова видел его – видел этот манящий свет.

И тогда я дал себе новое обещание – что когда-нибудь отыщу его и больше не потеряю.

Это своё обещание я твёрдо намеревался сдержать, чего бы мне ни стоило.

Глубже и глубже погружались они в бездонную пропасть, наполненную тёмной водой и мучительным ожиданием чего-то неизвестного.

Дарина всё сильнее торопила, её гнали вперёд тревога и нетерпение – и вскоре они уже поравнялись с Гориславой, а там и обогнали её.

Наконец, далеко внизу показались отблески призрачно-белого сияния. Они манили к себе нестерпимо, и Купава поддалась этому влечению. Но чем ближе подплывала к источнику света, тем сильнее удивлялась. Ей почему-то казалось, что под водою она увидит таинственный город, полный огней – на худой конец, чудесный терем…. Ну вроде как в былинах про Садко, или в сказе о невидимом граде Китеже, что ушёл под воду на озере Светлояр, лишь бы не достаться степнякам-разорителям. Говорят, что лишь чистые и светлые душою могут увидеть его отражение в прозрачных водах озера, а в тихую погоду слышны голоса людей, поющих на дне свои тихие песни, наполненные светлой грустью…

Но Купава не слышала ни звука, и смутные тени впереди не сливались в очертания величественных стен или высоких теремов.

Больше всего танец света и тени, что она видела впереди, на этой невообразимой глубине, напоминал отражение солнечных бликов на водной поверхности.

Но как?!..

Не веря себе, Купава вслед за двумя другими навками нырнула в эти мерцающие отблески на дне омута…

…И вынырнула посреди огромного пруда. Небо распахнулось над её головой – призрачно-бесцветное, затянутое сплошной пеленой облаков… Чужое.

По берегам пруда чернели тонкие голые ветви деревьев, к самой воде тянули свои руки клубы плотного тумана, а в спокойной водной глади белое небо отражалось так пронзительно и полно, что на краю окоёма терялась граница меж ним и его отражением, и всё казалось погруженным в сплошную облачную пелену, спустившуюся на землю в попытках спрятать её от чьего-то ищущего взгляда.

- Горюх, ты слышишь хоть что-то? Слишком тихо. Неужели мы опоздали?.. – прошептала Дарина.

Обидчивая навка против обыкновения даже не обратила внимания на то, как её назвали. Гориславу била крупная дрожь. Она неотрывно смотрела на что-то вдали, скрытое в тумане.

- Я… Я поплыву вперёд, разведаю. А вы обе ждите здесь!