Реки, текущие вспять

Глава 7

- Уходи отсюда. Убегай. Сегодня же ночью.

Тихий голос, робкий такой, прошелестел над ухом, и я вздрогнул.

Этот парень сидел справа от меня в столовой, но никогда раньше не вступал в беседу. Впрочем, как и все они.

- Чего?.. – не понял я.

- Тшшшш… - он едва шевелил губами и делал вид, что увлеченно ковыряется в тарелке с овсянкой. – Я говорю, убегай отсюда... Я слышал, ты уже два раза так делал. Надо в третий и насовсем.

Мыш – новенький. Попал к нам в прошлом месяце и определённо был «зайчиком». Лет тринадцать ему можно было дать навскидку, хотя выглядел он совсем мелким. Худой, нескладный, с выпяченными передними зубами и вечно полуоткрытым ртом из-за заложенного носа. Серый, какой-то мышиный цвет волос и способность становиться незаметным очень быстро прилепили к Мышу его кличку.

Я помолчал минуту.

- Ты что-то знаешь?

Но он уже вставал и шёл относить свою тарелку на стол для грязной посуды. Большинство ребят, в том числе стая Антона, уже давно поели, и выкрашенная в оптимистичный зелёненький цвет столовая стремительно пустела.

Я не стал догонять. Судя по всему, Мыш что-то подслушал. Первое время я частенько спасал его от стаи, и видимо, таким образом он решил меня отблагодарить.

Нет, никуда сбегать и прятаться я, конечно же, не собирался, но на всякий случай решил быть настороже. Горсть старых гвоздей уже давно прописалась в моём кармане.

По выходным сразу после завтрака, когда не было занятий, я шёл обычно в библиотеку. Так называлась комната с парочкой письменных столов и целым аж одним книжным шкафом. Но и этого было многовато, если честно – большинство книг так и стояло ни разу не раскрытыми, ровно в том девственном виде, в каком их подарили спонсоры.

А вот я к этому месту привязался и быстро освоил немногочисленные книжные сокровища, которые хранил этот шкаф. Потому что в то время, как никому в моей жизни до меня не было совершенно никакого дела, книги неожиданно стали и друзьями, и советчиками, и воспитателями. Отгородившись от всего вокруг, я с упоением погружался в мир драконов и магии, морских путешествий и космических битв…

Ещё мне нравились здесь часы, особенно их мерный, убаюкивающий стрёкот. Часы были тёмно-вишнёвые, здоровенные – напольные, с настоящими ходиками и красивыми фигурными стрелками. Они появились за то время, что меня не было в детдоме. Уж не знаю, кто из спонсоров их приволок и какого лешего их до сих пор не утащил к себе домой кто-то из администрации…

Часы меня успокаивали. Здесь я мог спокойно подумать.

Как раз сегодня почему-то никак не получалось сосредоточиться на книге – без конца перечитывал одну и ту же фразу и снова ловил себя на мысли, что не запомнил, о чём она.

Тогда я вздохнул и сдался. В конце концов, если кто захочет войти, я успею сделать вид, что ничего не происходит.

Вытащил из кармана покорёженные ржавые гвозди и заставил их взмыть в бесшумном полёте. Ощущая, как уплотняется и вибрирует воздух, как от него тянет теплом, наблюдая за тем, как по моей воле мёртвые куски металла оживают и свиваются в причудливом танце, я вновь поймал то будоражащее чувство свободы, какое знакомо, наверное, лишь облакам в небе.

Но я всё чаще и чаще задумывался о том, откуда у меня эта сила. А главное – для чего она.

В нашем книжном шкафу были разные книги – но я с маниакальным упорством выискивал в них прежде всего любые упоминания о магии и волшебстве.

Потому что я давно не верил в сказки. Но теперь твёрдо убеждён был в том, что есть люди с особым даром. Да и как было не верить…

А из всего прочитанного вынес одну непреложную истину.

Такой дар не дается просто так. За него необходимо расплачиваться.

Какой будет моя плата?

Серые вихри. Серые вихри в глазах – и печать неизбывного одиночества. Купава запомнила это лицо намного лучше лица матери, которую забрали к себе боги, когда ей было всего три года. И наверное, видела бы его в кошмарах… если бы всё ещё могла их видеть.

Он стоял на берегу и задумчиво и отрешённо смотрел в воду, скрестив руки на груди. Янтарное кольцо с ромашкой, что вплавлена была в камень, поблескивало на пальце в подступающих вечерних сумерках, будто ещё хранило в себе последние закатные лучи.

А когда увидел Купаву, выражение лица его как-то незаметно и враз переменилось – будто облегчение показалось на нём, и в то же время стал он собранным, как зверь перед прыжком.

Купава отпрянула, но отчего-то не смогла себя заставить уйти на глубину. Он поймал её этим взглядом как удавкой.

Незнакомец присел на корточки у самого края низкого мшистого берега и заговорил – доверительно, задушевным тоном, словно они были старые друзья.

- Вон оно что… Я так и думал. А знаешь, я ведь нырнул за тобой тогда! Долго искал твоё тело на дне омута, в грязи и тине. Здесь же неглубоко совсем… Но так не нашёл. Что ж, моя догадка подтвердилась.

Купава моргнула и отогнала наваждение. Нужно убираться отсюда, и как можно скорее.

- Стой!

И снова его властный окрик не дал ей погрузиться в спасительные тёмные воды.

- Я тебя не трону! Не теперь, когда ты больше не человек. Хочу всего лишь поговорить. Плыви ближе!

Купава сделала робкое движение вперёд на полсажени и снова замерла, покачиваясь в воде. Волосы её мягкими волнами струились вокруг, обвивали плечи и руки. Кожа слабо осветилась золотым.

Девушка проглотила комок в горле и решилась на вопрос:

- Зачем… Зачем вообще всё это было? Зачем я нужна была тебе, что ты сделал такое…

В груди снова противно и больно заныло.

Сероглазый помолчал, будто подбирал слова.

- Ты – с самого начала была не нужна. Только твоя магия.