Реки, текущие вспять

Глава 9

Странный звук разбудил меня на следующее утро. Я не сразу понял, что это. А когда понял, отчего-то больше не смог уснуть. Потому что он был слишком не отсюда, слишком неправдоподобным, его просто не могло оказаться здесь, посреди города, где теснятся друг на друге бетонные коробки домов, стирают с неба закаты и рассветы и оставляют тебе только серые дни.

Я неслышно встал и подошёл к окну. Никто из семерых ребят, что спали в этой большой вытянутой комнате, даже не пошевелился. Это хорошо. Я хотел, чтобы это утро было только моим. Хотел снова поймать звук.

Окно, закованное в белую деревянную раму, круглый год закрывалось на замок – все ручки вынуты. На всякий случай.

Но в замке-то было железо! Смехотворная задача для меня. Примерно на один щелчок пальцев.

Осторожно, по-прежнему стараясь не шуметь, я распахнул окно и вдохнул утро полной грудью.

И всё-таки поймал тот звук. И снова удивился.

Это была… кукушка? Кукушка в октябре?..

Её гулкий печальный голос эхом доносился откуда-то из плотной дымки тумана, что опустился на город за ночь. В этом колдовском тумане всё знакомое теряло свои очертания и можно было помечтать, что за окном – какой-нибудь неизведанный магический мир, который нетерпеливо ждёт очередного героя.

- Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?.. - пробормотал я машинально ту ерунду, которую вычитал в какой-то детской книжке.

Один… Два… Три… Молчание.

- Интересно, это в каких единицах измерения?.. я вроде не конкретизировал. Три – чего? Часа, дня, года, века?..

Глупая птица молчала.

Нет, это я дурак – дожил, разговариваю с птицами!

Кто-то за спиной пошевелился и недовольно пробурчал – ага, я же напустил в комнату утреннего дубака… Окно пришлось закрыть, и туман, а вместе с ним и магия это странного утра, остались за порогом.

- Марь Никифоровна, ты чего смурная такая сегодня? – заспанным голосом спросила наша психологша у поварихи, наливая себе половником чай из большого бидона.

Повариха была тощая как щепка, обычно очень юморная тётка. Как ей удавалось оставаться такой комплекции на её-то работе – было для меня одной из самых больших загадок мироздания. Ну, после меня самого, разумеется.

Вот только сегодня Конфорка, как её называли за глаза, казалась несчастной и совершенно разбитой. Это было заметно и по здоровенным синякам под глазами, и по запаху пригорелого омлета, витавшему в столовой.

- Не спала всю ночь… - буркнула Конфорка и отвернулась.

Я уселся за стол и порадовался, что моя порция пригорела на вид меньше, чем у соседей.

Передо мной на голубую клеёнку со стуком приземлился стакан чая. Мыш поставил себе такой же и уселся рядом. Я тихо поблагодарил, подвинул стакан ближе, а сам начал вгрызаться в омлет - остывший он будет совершенно не вкусный. Помолчу, пожалуй. Есть что сказать – и так скажет.

Я не ошибся.

- Зря остался.

- А ты не нагнетай. Что конкретное – выкладывай. Нет – не парь мне мозги.

Мыш не ответил и остаток завтрака молчал, уткнувшись себе в тарелку. Он склонялся над ней так низко, будто хотел начать клевать из неё носом. Ну, как тот журавль из сказки.

В столовой было непривычно тихо. Прямо-таки мёртвая тишина. И я должен был понять, но не понял.

Хорошо, что сегодня воскресенье. Снова никаких занятий после завтрака.

В библиотеке как всегда спокойно и уютно. Я сел за стол, на котором сиротливо лежала забытая ещё со вчерашнего дня книга, и бросил беглый взгляд налево. Там напольные часы бодро отсчитывали время, шорох секундной стрелки почти физически, кожей ощутим был в тишине. Я попытался выбросить все тревожащие мысли из головы – но почему-то никак не мог отделаться от впечатления, что всё идёт совершенно не так, как должно быть. Вот просто совершенно всё неправильно. А в чём – не понять…

…Нет, не зря внутренний голос зудел всё утро.

Дверь в библиотеку отворилась, и в маленькой комнате сразу стало тесно.

Антон и его стая деловито, быстро и без шума обступили меня со всех сторон, я даже книгу отложить не успел.

Мыш бочком протиснулся, делая вид, что он тут случайно, и примостился на краешке соседнего стола, возле часов. Как будто надеялся спрятаться в их тени. Ну да, следовало догадаться! Ведь и впрямь – «волчата» давно его не трогали. Видимо, он решил, что только таким способом обезопасит своё существование здесь – примкнув к стае.

Чёрные, чуть косящие глаза Антона были спокойны и почти безразличны. Рядом со своими «волчатами» он казался маленьким и каким-то до смешного безобидным.

- Не буду долго трепаться. Сам всё знаешь. Ты мне мешаешь – просто костью поперёк горла встал. А кость или выплюнешь, или подавишься – два варианта всего.

Я медленно поднялся из-за стола. Как-то слишком медленно. Собственное тело отказывалось слушаться.

Попытался нащупать в кармане гвозди. Они не отзывались на мысленный приказ. Вернее, отклик был, но призыв получился слишком слабым, и они едва пошевелились, как старый-престарый пёс, который и рад бы послушаться команды хозяина, но всё, что может – это едва вилять хвостом.

Да что за?..

Перед глазами всё поплыло.

Антон кивнул головой. Команда «фас» - пронеслось у меня в голове.

Но я всё равно не успеваю…

Жуткий грохот позади. Это падают на пол часы. С протяжным, почти человеческим стоном. Стекло разбивается, и осколки рассыпаются по полу. Мыш бросается торопливо их собирать.

«Волчата» Антона уже обходят по кругу. Мои движения слишком медленные, как во сне. Не могу сфокусировать взгляд. Не могу посмотреть на них так, как умею, по-особенному – так, чтобы они забыли, как говорить по-человечески и начали лаять и скулить, будто щенки…

Один из них замахивается чем-то – кажется, стулом. Отвлекаюсь на него и упускаю момент, когда ещё кто-то подкрадывается сзади. Спину обжигает острая боль. Тут же догоняет и удар по голове.