Ректор Академии. По совместительству мой жених!

Глава 1. Наследие книжных полок: Контракт из другого мира.

Сегодняшний день выпил из меня все силы. Ноги, скованные узкими туфлями, казались чужими и тяжелыми, словно налитыми свинцом, а мысли о мягкой подушке и прохладной простыне стали единственным спасением. В висках пульсировала монотонная мысль: неужели завтра снова этот серый офис? Неужели вся моя жизнь — это бесконечная распечатка пресс-релизов, пахнущих едким тонером, под аккомпанемент жужжания шредера?

​Позвольте представиться: меня зовут Хелен. Моя жизнь — это хрупкое равновесие между уютным одиночеством и бесконечной рутиной. Дом, работа, редкие посиделки с подругами в кофейне на углу. Правда, в этом сером пейзаже есть одно яркое пятно — наш директор. Он высокий, с плечами, которые, кажется, могут выдержать любой кризис, и карими глазами, в которых иногда вспыхивают золотистые искры. Его улыбка — это катастрофа для моего самообладания. К сожалению, для него я лишь «голос из селектора» или тень, мелькающая в коридоре с охапкой бумаг.

​Иногда мне кажется, что я не пресс-секретарь, а призрак в этом здании. Бумажные отчеты преследуют меня даже в кошмарах: они шелестят, как крылья огромных насекомых, и пытаются поглотить меня под лавиной шрифта Times New Roman.

​— Когда ты уже остепенишься и начнешь жить, как все нормальные люди? — спросила моя подруга Рейна, поправляя безупречный локон.

​Она не понимает, что без капли приключений я просто задохнусь. У неё есть парень, и её мир ограничен планированием совместных выходных. Возможно, она просто хочет видеть меня в белом платье, чтобы перестать за меня беспокоиться. Но пока я не завоюю нашего «холодного принца» — директора, я не отступлю. Тем более, он холост, а это значит, что мои шансы отличны от нуля.

​Вечер дышал прохладой. Октябрьский ветер пробирался под пальто, заставляя ежиться. Я спешила домой, когда мой взгляд упал на мокрую, раскисшую картонную коробку у края тротуара. Внутри, прижавшись друг к другу, дрожали два комочка. Один — угольно-черный с крошечными белыми «носочками» на лапах, другой — ослепительно белый, если не считать рыжеватого кончика хвоста.

​— Бедные мои... — прошептала я, и в горле встал ком. — Какое сердце должно быть у человека, чтобы оставить вас здесь, в этой сырости?

​Пошёл дождь. Сначала редкие капли, а затем плотная стена воды. Я схватила коробку. Картон размокал прямо в руках. Нужно было что-то решать. Рейна! Она как раз хотела завести питомца. Не раздумывая, я побежала к её подъезду. Но дверь была заперта, а на звонок никто не отвечал.

​— Алло, Рейна? Ты где? — я старалась, чтобы мой голос не дрожал от холода.

— Ой, Хелен, я завалена отчетами, буду поздно, — её голос звучал изможденно.

​Я посмотрела на щенков. Черненький тихонько заскулил, ткнувшись носом в мой холодный палец. Нет, я не могу оставить их здесь. Сняв свой любимый кашемировый шарф, я бережно укутала малышей, создавая для них подобие гнезда.

​В этот момент я заметила старика. Он поднимался по ступеням, тяжело опираясь на резную трость. Каждое движение давалось ему с трудом. Я подхватила его под локоть, забыв о собственной усталости.

​— Спасибо, дитя, — он улыбнулся, и его глаза, обрамленные сетью морщин, блеснули странной, совсем не старческой силой. — Не откажетесь ли вы от чашки чая, пока этот потоп не закончится? И щенков ваших пристроим у камина. Обещаю, я не живодёр.

​В его квартире пахло старой бумагой, сушеной мятой и чем-то неуловимо сладким. Пока закипал чайник, я осматривалась. Комната выглядела так, будто время в ней замерло лет сто назад.

​— Твой настоящий цвет волос — золотистый блонд, верно? — вдруг спросил он, наливая чай в тонкие фарфоровые чашки.

​Я замерла с пряником в руке.

— Откуда... откуда вы знаете? Я крашусь в каштановый с четырнадцати лет. Даже подруги не в курсе!

​— Ты совсем меня не узнала, Хелен? Родион Мелителевич, четвертый класс, уроки литературы. Помнишь, как ты зачитывалась легендами о драконах?

​Радость узнавания смыла страх. Мы проговорили несколько часов. Он рассказывал о своей новой страсти — написании книг. Но когда он подвел меня к шкафу, я ахнула. Около двадцати томов в тяжелых кожаных переплетах. Названия на корешках были тиснены золотом: «Анатомия виверн», «Диалекты лесных эльфов», «Редкие дары магии крови».

​— Это не романы, — прошептал он. — Это хроники.

​Я открыла одну из книг. На пожелтевшей странице было описание редкого дара, который пробуждается ровно в двадцать лет.

— Неужели это правда? — я посмотрела на учителя.

— Кто знает, Хелен... Возможно, ты — та самая, чьё время пришло.

​Дождь за окном превратился в настоящий шторм. Телефон разрядился, а идти по темноте было безумием. Родион Мелителевич постелил мне в гостиной на широком диване. Засыпая под мерный стук капель по стеклу, я думала о маминых сказках, которые она рассказывала мне в детстве. Они были так похожи на то, что я видела в этих книгах...

​Я проснулась не от будильника, а от яркого, золотистого света, который буквально заливал комнату. Открыв глаза, я вскрикнула.

​Это была не пыльная гостиная старого учителя. Я лежала в огромной кровати с балдахином из изумрудного шелка. Стены были украшены тончайшей резьбой, а окна — высокие, стрельчатые — выходили в сад, где цвели деревья с серебристой листвой.

​На прикроватном столике лежала записка. Почерк был аккуратным и размашистым:

​«Дорогая Хелен, я обещал твоей маме, что в день твоего двадцатилетия ты вернешься домой. Ты пройдешь обучение в Академии Магии, как и подобает твоей крови. И, согласно контракту, тебя ждет жених — Алан Ройсман. Не бойся. Скоро увидимся. Твой названый дедушка».

​— Мама... что происходит?! — я вскочила, чувствуя, как паника сжимает горло.

​В дверь постучали.

— Хелен Ременовна, обед подан. Господин Ройсман ждет вас.

​Я нашла приготовленную одежду: мягкий свитер цвета морской волны и идеально сидящие брюки из странной, переливающейся ткани. Под ними была еще одна записка: «Одевайся и спускайся. Твой жених Алан».