Ректор Академии. По совместительству мой жених!

​Глава 2. Шёпот аметиста и тени запертых дверей.

Когда я вышла из тихой прохлады библиотеки, в коридоре меня уже ждала горничная. Она стояла неподвижно, сложив руки на переднике, словно безмолвное напоминание о том, что в этом доме за каждым моим шагом следят. Я последовала за ней, чувствуя, как приятная тяжесть знаний после чтения сменяется гудящей усталостью в ногах.

​В моей комнате, на спинке резного кресла, покоилось нечто невероятное. Платье густого аметистового цвета, сшитое из тончайшего шёлка. По подолу тянулась вышивка: полевые цветы, чьи лепестки изредка подрагивали, будто от невидимого ветерка. Казалось, они были живыми, запертыми в ткани волей искусного мага.

​— Господин лично отобрал этот наряд! Он сказал, что этот оттенок заставит ваши глаза сиять! — восторженно пролепетала горничная.

​— Цвет слишком кричащий, — бросила я, стараясь скрыть невольный вздох восхищения. — У меня от него рябит в глазах!

​Я ворчала, натягивая корсет, и намеренно хмурилась перед зеркалом, хотя отражение шептало мне: «Ты прекрасна». Платье облегало фигуру, как вторая кожа, а юбки шуршали, напоминая шёпот лесного ручья.

​Выходя в главный зал, я выпрямила спину и вскинула подбородок. Лестница казалась бесконечной, и с каждой ступенькой я молилась лишь об одном: не запутаться в подоле и не рухнуть к ногам «наречённого». Это было бы эпичным финалом моего первого вечера.

​Алан ждал внизу. Он выглядел... вызывающе безупречно. Его сине-золотой камзол был подогнан идеально, подчеркивая разворот плеч, а глаза цвета глубокого океанского бриза искрились в свете магических ламп. Шоколадные пряди волос небрежно падали на лоб, и я поймала себя на мысли, что мне отчаянно хочется пригладить их рукой.

​— Вы просто великолепны, Хелен, — он протянул мне ладонь, и его пальцы были тёплыми.

​— Благодарю, — ответила я с легким ядом в голосе, — вы тоже... вполне соответствуете обстановке.

​В зал вошли гости. Мать Алана, Терина Вориновна, была воплощением изящества: невысокая, с фарфоровой кожей, она плавно работала кружевным веером, сканируя меня взглядом опытной свахи. Семон Торинович, её супруг, выглядел более приземлённо в своём чёрном сюртуке, но в его осанке чувствовалась железная мощь.

​— Дорогая Хелен! — Семон приложился к моей руке, и я почувствовала запах дорогого табака и старой кожи. — Последний раз я видел тебя крохой. Какая стать! Позволь официально представиться...

​— В этом нет нужды, — мягко перебила я, сделав безупречный реверанс. — Если вы знали мою маму, то мой облик скажет вам больше, чем имя.

​За столом разговор тёк размеренно, как патока. Я почти не ела, изучая Алана. Он был сама любезность: пододвигал стул, следил, чтобы мой бокал не пустовал. «Слишком идеален, — думала я. — Какие же черти водятся в этом тихом омуте? Не верю я в эту натянутую улыбку».

​Когда Семон начал длинный рассказ о политике соседних королевств, я провалилась в свои мысли.

— Хелен! — голос свёкра вырвал меня из прострации.

— Да-да! — я встрепенулась. — Я так глубоко погрузилась в образы вашего рассказа, Семон Торинович, что буквально видела эти штандарты перед глазами. Но боюсь, дела зовут меня...

​Алан перехватил мой умоляющий взгляд и виртуозно свернул ужин. Прощание было вежливым, но холодным.

​— Вам было скучно? — прошептал Алан, когда мы остались одни в бесконечном коридоре.

— Я привыкаю, — отрезала я. — Но мне нужен воздух. Этот замок слишком давит. Покажете мне город?

​— С удовольствием, — он на мгновение замялся. — Но сначала переоденьтесь. В этом платье вы не пройдете и мили. Я пришлю одежду «лёгкого формата».

​В своей комнате я едва успела захлопнуть дверь, как заметила краем глаза какое-то движение. Под кроватью что-то шмыгнуло — нечто серое и юркое. «Крыса? В таком замке?» — я заглянула вниз, но там была лишь пустота.

​В дверь постучали. Горничная внесла сверток и, не проронив ни слова, исчезла. Развернув его, я ахнула. Это были короткие шорты и футболка из плотного хлопка. Откуда они узнали о моде моего мира? Или здесь тоже носят такое?

​Спускаясь вниз, я снова заблудилась. Замок был словно живой лабиринт. Я то и дело натыкалась на запертые двери с массивными замками. «Что он там прячет? Запретные книги? Оружие? Бывших невест?» — воображение рисовало мрачные картины.

​Наконец, я увидела Алана. Он стоял у выхода, лихорадочно листая небольшую книгу. Заметив меня, он спрятал её за спину, как нашкодивший школьник.

— «Как понять женщину за 10 шагов»? — прочитала я название на корешке, которое успела заметить. — Вы настолько не уверены в себе, что ищете советы в книгах?

​Алан густо покраснел. Его уверенность испарилась.

— Отец дал... Сказал, пригодится. У меня никогда не было... — он замялся, — отношений. Я обещал, что всё моё внимание достанется лишь будущей жене.

​— Я еще не ваша жена, — я припечатала его строгим взглядом. — И попрошу держать дистанцию. До свадьбы — ни шагу в мою спальню и никаких лишних прикосновений. Понятно?

​— Как скажете, — он открыл передо мной дверь, и его улыбка стала такой широкой, что я заподозрила сарказм.

​Сад ошеломил меня. Под моим окном цвели розы всех мыслимых оттенков: от нежно-чайных до иссиня-чёрных. Но моё внимание привлекло дерево с пронзительно-синей листвой.

​— Это Дерево Верности, — тихо сказал Алан, подходя ближе. — Оно чувствует магию и погоду. Летом оно синее, как небо, зимой под снегом становится розовым, будто рассвет. Оно — сердце этого поместья.

​— А существа из книг дедушки? — спросила я, вдыхая медовый аромат цветов. — Драконы... они правда могут превращаться в людей?

​Лицо Алана мгновенно стало серьёзным.

— Книги часто врут, Хелен. Драконы — это не сказка, это мощь. Если в роду нет человеческой крови, дракон никогда не заговорит и не примет людской облик. Он будет жить в пещерах, дикий и прекрасный, читая мысли ветра, но далекий от мира людей. Почему они вас так заботят?