Ректор Академии. По совместительству мой жених!

Глава 8. Зеркальные маски.

Утро в Академии Пяти Стихий наступило с пугающей отчетливостью. Сквозь полупрозрачные шторы в спальню пробивался холодный, почти стальной свет, который высвечивал каждую пылинку, застывшую в воздухе. Сумеречный барс, спавший в ногах, внезапно поднял голову, прижал уши и, издав короткий шипящий звук, растворился в тени шкафа.

​В дверь постучали. Но это не был мягкий стук Эммы или нетерпимый призыв Сирины. Звук был сухим и ритмичным, словно кто-то ударял костяшками пальцев по льду.

​— Войдите, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка.

​Дверь отворилась с тихим вздохом. На пороге стоял мужчина, чьё присутствие мгновенно выстудило уютную комнату. Это был эльф — высокий, пугающе стройный, облачённый в мундир преподавателя Высшего класса, застегнутый на все пуговицы. Его волосы, белее первого снега, были стянуты в безупречную косу, а глаза цвета замерзшего озера смотрели на мир с ледяным равнодушием.

​— Госпожа Ройсман, — произнес он, и каждое слово упало в тишину, как отточенный кристалл. — Я — Магистр Эллориан, декан дисциплинарного корпуса. В этой обители знаний существует регламент, который вы вчера нарушили самым вопиющим образом. Полночные прогулки, приручение реликтовых существ без лицензии и... — он на мгновение замолчал, его тонкие губы искривились в брезгливой усмешке, — излишнее доверие к тем, кто носит маски.

​Я присела на кровати, чувствуя, как внутри зарождается протест.

— Алан спас меня. Кассиан запер меня в подземелье, и если бы не вмешательство...

​— Вмешательство? — Эллориан прошел вглубь комнаты. Его движения были лишены веса. Он остановился у окна и, не оборачиваясь, продолжил: — Вы так молоды и так ослеплены тем, что вам позволяют видеть. Вы верите в благородство Алана Ройса? Верите, что Ректор Атан Стронович — это мудрый покровитель, давший вам «свободный график»?

​— Ректор — уважаемый маг, — неуверенно возразила я, вспоминая его теплые изумрудные глаза.

​Эллориан резко обернулся. В его руке внезапно вспыхнул серебряный жезл. Он сделал короткий пас в воздухе, и пространство комнаты на мгновение пошло рябью, как отражение в потревоженной луже.

​— В Академии нет Ректора Атана, Хелен. Его не существует уже пять лет. Существует лишь искусная, многослойная иллюзия, поддерживаемая огромным резервом силы. Слишком огромным для обычного мага. Но вполне подходящим для того, кто хочет контролировать каждый ваш вздох, оставаясь при этом в тени.

​У меня перехватило дыхание. Картинки вчерашнего дня начали складываться в безумную мозаику: странная нежность Ректора, его осведомленность о моих чувствах, а потом — внезапное появление Алана в подземелье именно в тот момент, когда страсти достигли пика.

​— Что вы хотите сказать? — мой голос сорвался на шепот.

​— Алан Ройс и есть ваш «добрый» Ректор, — ледяной тон эльфа резал без ножа. — Он создал эту личину, чтобы изучать ваш редкий дар в тепличных условиях, не вызывая подозрений у Совета. Он играет с вами в шахматы, Хелен. Кассиан был лишь пешкой, которую он позволил сбить, чтобы предстать перед вами героем-спасителем. Он ненавидит беспорядок, но обожает контроль. А я... я ненавижу ложь, которая пятнает чистоту дисциплины.

​В груди что-то больно кольнуло. Образ Алана, греющего мои руки у камина, столкнулся с образом расчетливого кукловода. Зачем? Зачем ему нужно было притворяться другим человеком? Зачем заставлять меня краснеть перед «Ректором», пока он сам прятался за этой маской, усмехаясь моим страхам?

​— Зачем вы говорите мне это сейчас? — я посмотрела на эльфа, чувствуя, как гнев начинает вытеснять оцепенение.

​— Потому что сегодня ваше первое занятие по «Высшей Истине», — Эллориан направился к выходу, его плащ мазнул по ковру холодным шлейфом. — И я не позволю своим ученикам жить в мире грёз. Через двадцать минут вы должны быть в аудитории. Опоздание на одну секунду будет стоить вам права пользоваться кухней. Магия — это порядок, Хелен. А ваш Алан — это хаос, обернутый в шелка.

​Он вышел, оставив после себя запах озона и звенящую пустоту. Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руках плед, который еще хранил тепло вчерашнего вечера. Брошь-перо, подаренная Аланом, теперь казалась не защитой, а меткой.

​Я встала и подошла к зеркалу. Глаза блестели от непролитых слез, но на палец, где сидел аметист, села маленькая сонная муха. Я непроизвольно коснулась её крылышка своим даром, и она замерла, наполняясь моей энергией.

​— Если ты хочешь играть, Алан... — прошептала я своему отражению. — То я приручу не только твоих зверей. Я приручу твою правду.

Путь до учебного корпуса казался бесконечным. Студенты Высшего класса расступались передо мной, перешептываясь и бросая косые взгляды на мою белую форму. Теперь я знала: они смотрят не на «невесту Ройса», они смотрят на диковинку, которую Ректор-Алан выставил на витрину.

​У входа в аудиторию я увидела его. Он стоял, прислонившись к мраморной колонне, — Алан в своем обычном облике, в черном сюртуке, с безупречно уложенными волосами. На его лице блуждала та самая мягкая улыбка, которая вчера заставила мое сердце биться чаще.

​— Доброе утро, Хелен, — произнес он, делая шаг ко мне. — Ты выглядишь бледной. Кошмары после башни?

​Я остановилась в двух шагах от него. Мой дар Приручения пульсировал в кончиках пальцев, и в этот момент я почувствовала то, чего не замечала раньше. От него исходил тонкий, почти невидимый шлейф магических нитей — точно таких же, какие я видела в кабинете Ректора. Одинаковый ритм сердца, одинаковое тепло ауры.

​— Кошмары — это пустяки, Алан, — ответила я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю искренности. — Гораздо хуже проснуться и понять, что человек, которому ты доверилась, — это всего лишь искусная иллюзия.

​Улыбка медленно сползла с его лица. Он замер, и на мгновение в его взгляде мелькнуло то самое «изумрудное» выражение Ректора Атана. Маска дала трещину.

​— Хелен, я могу всё объяснить... — начал он, протягивая руку.