Ректор Академии. По совместительству мой жених!

Глава 9. Шёпот забытых клятв.

Алан сделал шаг из тени ивы, и лунный свет подчеркнул глубокие тени под его глазами. Он больше не выглядел как всемогущий маг или властный Ректор. Сейчас он казался человеком, который долго нес на плечах тяжесть целого мира и наконец почувствовал, как подкашиваются ноги.

​— Ты имеешь право на любой гнев, Хелен, — тихо произнес он, и в воздухе между нами материализовался слабый отблеск его истинной ауры — золотисто-белый, теплый, но надтреснутый. — Я не искал оправданий. Я искал способ защитить тебя от того, что ты еще не готова была увидеть.

​Я хотела ответить что-то резкое, что-то, что укололо бы его так же сильно, как меня уколола правда Эллориана, но внезапно пространство рядом с плечом Алана замерцало.

​Из воздуха, осыпая нас искристой пыльцой, выпорхнула Тия. Крошечная фея, не больше ладони, с крыльями, напоминающими лепестки ночного жасмина, она выглядела воплощением ярости. Её маленькое личико покраснело, а прозрачные усики мелко дрожали.

​— Хватит! — пискнула она, и этот тонкий голосок прозвучал неожиданно властно. — Я больше не могу на это смотреть! Ты, глупая девчонка, со своими обидами и гордостью! Ты хоть понимаешь, через что он прошел?

​— Тия, не надо, — предостерегающе произнес Алан, но фея лишь сердито махнула на него лапкой.

​— Нет, надо! — она перелетела ко мне и зависла прямо перед моим носом, так близко, что я почувствовала запах меда и грозы. — Ты думаешь, он играет с тобой? Ты думаешь, он создал эту маску Ректора ради забавы? Он держал эту Академию на своих плечах, пока Эллориан прятался в своих льдах и копил обиды. Он ждал тебя, Хелен! Пятнадцать долгих, пустых лет!

​Я замерла, не в силах пошевелить даже пальцем. Пятнадцать лет? Мне едва исполнилось девятнадцать.

​— Когда Пророчество о Сердце Мира было произнесено, он знал, что ты придешь, — продолжала Тия, её голос звенел от слез. — Все эти годы он не подпускал к себе ни одну женщину. В его замке, в его сердце, в его мыслях было место только для той, кто пробудит жизнь. Он жил как монах, окруженный магией и долгом, считая дни до твоего появления. Ни одной девушки, Хелен! Ни одной интрижки, ни одного мимолетного увлечения. Только холодные стены и ожидание. И теперь, когда ты здесь, ты слушаешь россказни обиженного эльфа?

​Алан отвел взгляд, и я увидела, как он сжал кулаки. Тишина сада стала невыносимой. Пятнадцать лет одиночества ради встречи с той, кто сегодня утром назвала его иллюзией. Мой гнев начал медленно таять, сменяясь странным, щемящим чувством вины.

​— Пятнадцать лет... — прошептала я, глядя на его опущенные плечи. — Но почему как Ректор? Почему не как Алан?

​— Потому что как Алан он был твоим женихом по контракту, — ответил он, наконец подняв глаза. — А как Ректор он мог быть твоим наставником, другом, тем, кого ты полюбишь не за титул или бумагу с печатью, а за его душу. Я хотел, чтобы ты узнала меня настоящего прежде, чем узнаешь правду о нашей связи.

​Тия фыркнула, сложила крылышки и уселась Алану на плечо, преданно прижавшись к его щеке. В её глазах-бусинках читалась такая безграничная верность, что мне стало стыдно за свое недоверие.

​Ветер в саду сменил направление, принося с собой холодный аромат ледников — Магистр Эллориан явно был где-то неподалеку, наблюдая за нами из своей ледяной цитадели.

​— Идем, — Алан протянул мне руку. На этот раз он не ждал, что я её возьму, это был просто жест надежды. — Ночь становится холодной. И нам нужно поговорить не о масках, а о том, что ждет нас за порогом этой Академии.

​Я посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами мага, на которых виднелись крошечные шрамы от старых экспериментов. Я вспомнила слова Лили о том, как Изольда рассорила друзей. Неужели я сейчас совершаю ту же ошибку, позволяя Эллориану посеять семена раздора между мной и единственным человеком, который ждал меня всю свою жизнь?

​Я медленно вложила свои пальцы в его руку.

— Я всё еще сержусь, Алан, — тихо сказала я. — Но я хочу понять. Расскажи мне о тех пятнадцати годах. Расскажи о том, каково это — ждать того, кого никогда не видел.

​Он сжал мою руку, и в этот миг я почувствовала, как мой дар Приручения отозвался мощным всплеском тепла. Это не было подчинение. Это было узнавание.

​Мы шли по спящему парку, и даже тени деревьев, казалось, расступались перед нами. Где-то в кустах зашуршал мой барс, следуя за нами незримым стражем.

​— Это было похоже на то томительное чувство перед рассветом, — начал Алан, и его голос стал глубже. — Когда ты знаешь, что солнце взойдет, но темнота вокруг кажется бесконечной. Я видел тебя в своих снах — маленькую девочку, которая любила возиться в саду и разговаривать с птицами. Я видел, как ты росла, не подозревая о своей силе. И каждый раз, когда Совет предлагал мне союзы с дочерьми магических семей, я видел лишь серый туман.

​Он остановился у входа в библиотечный корпус, где в окнах всё еще мерцал свет.

— Эллориан не лгал тебе о моем секрете. Но он забыл сказать главное: иллюзия Атана была создана не для того, чтобы обмануть тебя, а для того, чтобы у меня была возможность защитить тебя от Совета, который хотел забрать тебя в тот же миг, как ты переступишь порог.

​— Значит, мы оба в ловушке? — спросила я, глядя на луну.

​— В ловушке, которую построили не мы, — согласился он. — Но у нас есть ключи. Если ты доверишься мне еще раз.

​В этот момент из темноты коридора донеслось сухое, размеренное хлопанье. Эллориан вышел на свет, его ледяные глаза сверкнули недобрым блеском.

— Какая трогательная сцена, — проскрипел он. — Но боюсь, лорд Ройс, время для романтических признаний истекло. К барьеру Академии подошли те, кого не остановят ваши иллюзии. Кассиан привел гостей. И они не настроены на диалог.

​Я почувствовала, как рука Алана напряглась. Тия взлетела с его плеча, вспыхнув боевым оранжевым светом. Мой дар Приручения вздыбился внутри, предчувствуя скорую битву, в которой мне придется приручать не зверей, а собственную судьбу.