Ректор Академии. По совместительству мой жених!

Глава 13. Ловушка для лунного света.

Ночь перед Балом Стихий тянулась медленно, как патока. Веретено, спрятанное под моей подушкой, излучало ровное, едва ощутимое тепло, которое прогоняло холодные тени, пытавшиеся просочиться в комнату. Алан настоял на том, чтобы Гвинт и Сумеречный барс дежурили у моей двери, а сам он, по словам Тии, провел всю ночь в кабинете, вместе с Эллорианом запечатывая архивы.

​Но наш план требовал финального штриха. И этот штрих невозможно было нанести в стенах замка.

​— Ты уверена, что это сработает? — прошептала Лили, когда мы крались через задний двор конюшен.

​В руках она несла тончайшую сеть, сплетенную из волос серебряных единорогов — редкий артефакт, который ей удалось «одолжить» из запасников кафедры артефактологии. Нам нужно было подготовить место, где Изольда не сможет использовать свои зеркала.

​— Зеркало требует света, Лили, — ответила я, пригибаясь к земле, когда мимо пролетел патрульный дозор на гиппогрифах. Крылья существ разрезали воздух с сухим свистом. — Но оно бессильно против живой тьмы. Нам нужно место, которое поглощает отражения.

​Мы направились к Старой Обсерватории. Это была полуразрушенная башня на окраине кампуса, сложенная из редкого обсидиана. Камни башни были настолько черными и матовыми, что не давали ни единого блика. Именно здесь, по нашему замыслу, завтра должна была произойти «случайная» встреча.

​Работа с живым камнем

​Когда мы вошли внутрь башни, холод обсидиана мгновенно окутал нас. Здесь не было окон, только узкий проем в потолке, через который на пол падал столб лунного света.

​— Лили, натягивай сеть под самым куполом, — скомандовала я. — Когда она войдет, сеть должна срезонировать с её магией и лишить её возможности создать портал.

​Пока подруга, балансируя на старых деревянных лесах, закрепляла серебряные нити, я опустилась на колени в центре зала. Я прижала ладони к обсидиановым плитам. Камень был тяжелым, древним и безмолвным. В отличие от деревьев или воды, он не пел. Он слушал.

​Я закрыла глаза и начала вливать в камни свой дар.

— Слушайте меня, стражи ночи, — шептала я, чувствуя, как белые искры срываются с моих пальцев и уходят глубоко в фундамент. — Завтра здесь будет та, кто забыла свое имя. Не отражайте её ложь. Впитывайте её. Станьте губкой для её зеркал.

​Обсидиан под моими руками вздрогнул. Я почувствовала, как камень начал менять свою структуру, становясь пористым для магии Иллюзий. Теперь любой зеркальный осколок, брошенный здесь, просто исчезнет в черной глубине камня, не успев создать обманчивый образ.

​Неожиданная помощь

​— Прекрасная работа, — раздался холодный, но знакомый голос из дверного проема.

​Мы с Лили вздрогнули. В дверях стоял Эллориан. Его плащ был расшит серебром, которое в темноте обсерватории казалось единственным источником света.

​— Магистр! Мы... мы просто... — начала было Лили, спрыгивая с лесов.

​— Вы просто нарушаете комендантский час и занимаетесь несанкционированным укреплением фортификационных сооружений, — эльф прошел в центр зала, осматривая мою работу. Он коснулся обсидиана кончиком жезла. — Впечатляюще. Ты догадалась использовать поглощающие свойства черного камня. Алан думает, что ты спишь под защитой его заклинаний, Хелен. Он будет в ярости.

​— Алан слишком привык сражаться открыто, — я поднялась, отряхивая платье от пыли. — Но Изольду не победить огнем. Её можно только разоружить. Вы ведь поможете нам, Магистр? Вы лучше всех знаете, как она строит свои лабиринты.

​Эллориан долго молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но я увидела, как он сжал пальцы на жезле.

— Я добавлю в вашу сеть каплю «Слезы Левиафана». Это сделает нити невидимыми даже для её магического зрения. Но помните: как только она поймет, что в ловушке, она станет похожа на раненого зверя.

​Он взмахнул жезлом, и сеть под потолком на мгновение вспыхнула голубым пламенем, прежде чем полностью раствориться в воздухе. Теперь зал выглядел абсолютно пустым, но я знала: каждый дюйм этого пространства был пропитан нашей общей волей.

​Сон перед бурей

​Мы возвращались в замок под утро. Эллориан незаметно провел нас через потайные ходы, которые знал только он. На прощание он посмотрел на меня с какой-то странной, почти отеческой грустью.

​— Завтра ты наденешь платье, которое прислал Алан, — сказал он. — Но не забывай, что под шелком у тебя сердце из стали. Изольда ненавидит искренность больше, чем лед. Используй это.

​Я вернулась в свою комнату и обнаружила на кровати огромную коробку, перевязанную золотой лентой. Внутри лежало платье цвета рассветного неба, расшитое жемчугом, который светился в темноте. Рядом лежала записка, написанная твердым, размашистым почерком Алана:

​«Завтра ты будешь сиять ярче всех звезд. Но помни: я всегда рядом. Один твой вдох — и пламя придет на помощь. Твой Алан».

​Я легла в постель, сжимая в руке деревянное веретено. План был готов. Ловушка расставлена. Завтра на Балу Стихий маски будут сброшены. Я закрыла глаза, и последним, что я услышала перед сном, был тихий шепот Лили из соседней комнаты — она практиковала заклинание удержания. Мы были готовы. И Академия, затаив дыхание, ждала первого звука праздничного оркестра.

Бал Стихий начался с оглушительной роскоши. Зал Академии напоминал ожившую сказку: под потолком кружились каскады водяных нимф, а воздух был напоен ароматом цветущих магнолий и магического озона. Алан, в своем ослепительном мундире, не отпускал мою руку, и каждый его взгляд был полон такой нежности, что на мгновение я забыла о притаившейся угрозе.

​Но план, который казался безупречным в тишине обсидиановой башни, начал рассыпаться в самый разгар праздника.

​Все произошло в ту секунду, когда оркестр заиграл медленный вальс. Лили должна была подать знак, увидев подозрительное свечение у Старой Обсерватории, но вместо знака из глубины коридоров донесся пронзительный, полный боли крик.

​— Лили! — сердце пропустило удар.