Ректор, что у вас под чадрой?

Пролог

Я провалилась в сон раньше, чем моя голова коснулась подушки. Под привычный шум города за окном, лай соседской собаки и собственное бессилие перед сессией.

А потом пришло ЭТО.

Чужая кровать. Балдахин из тяжелого бархата. Прохладный шелк под пальцами — такой гладкий, что тело покрылось мурашками. Пахло не мной. Пахло мужчиной. Дорогим. Опасным. Желанным. Низ живота сжался в тугой узел.

Где я?

Сердце ухнуло в пятки, но не от страха. От предвкушения. Он был здесь. Я чувствовала это каждой клеткой.

В комнате царил полумрак. Я медленно спустила ноги с кровати. Ступни обдало ледяным камнем.

У окна, в серебристом лунном свете, стоял ОН.

Высокий. Широкоплечий. Его фигура застыла в полный рост, закутанная в темную ткань с головы до ног. Он смотрел в ночное небо, и в этой позе было столько выверенной силы, что у меня перехватило дыхание. Он не обернулся. Но я знала, он чувствовал меня.

Ноги понесли меня сами. Босиком. По ледяному камню. Без страха. Только это дурацкое, тягучее притяжение, которое скручивало внутренности и заставляло забыть, что я вообще умею думать.

Он не оборачивался. Но когда между нами осталось несколько шагов, его голос разрезал тишину.

— Я уже думал, ты не придешь.

Голос. Боже, этот голос.

Низкий. Бархатный. С хрипотцой, от которой у меня подогнулись колени. Этот голос ласкал слух и одновременно приказывал подчиниться. Я не знала его. Никогда не слышала прежде. Но мое тело откликнулось мгновенно.

Дрожь. Не по спине. Внутри. Там, где я не знала, что есть место для дрожи.

— Кто вы? — спросила я, и мой собственный голос прозвучал хрипло, будто не мой. — Мы разве знакомы?

Мужчина медленно развернулся.

Боже.

Зеленые глаза. Бездонные, глубокие, опасные. Они смотрели на меня так, будто видели насквозь. В них плескалась тьма. Древняя. Завораживающая.

— Я ждал тебя, — его голос упал до шепота, обжигающего кожу. — Много лет. Уже не надеялся.

Он стоял неподвижно, но воздух вокруг него дрожал. Это что… магия? Или мои нервы сдали?

Плевать.

Моя рука сама потянулась к нему. Не слушаясь мозгов, не спрашивая разрешения. Пальцы коснулись ткани, что скрывала его лицо. И ткань послушно скользнула вниз, упала на пол мягкой волной.

Мужчина не сопротивлялся. Не двигался. Просто стоял и смотрел. Только его глаза стали темнее.

А я смотрела на него.

Светлые волосы с пепельным отливом, почти жидкое серебро в лунном свете. Чуть длиннее, чем обычно носят мужчины — до мочек ушей, и мне безумно захотелось запустить в них пальцы. Острые скулы. Легкая небритость. Широкие плечи обтянуты белоснежной рубашкой, расстегнутой на груди настолько, что я видела ключицы и начало мощной грудной клетки.

Он был красив той опасной, пугающей красотой, от которой женщины сходят с ума, а потом жалеют до конца жизни.

И в следующую секунду он притянул меня к себе. Резко. Быстро. Властно. Его руки сомкнулись на моей талии, и я врезалась в его грудь. Он прижал меня так тесно, что я чувствовала каждую мышцу его тела. Жесткие. Горячие. Чужие.

— Наконец-то, — выдохнул он мне в губы.

Я должна была оттолкнуть его. Должна была вырваться и убежать. Но я не могла.

Не хотела.

Мое тело предало меня за секунду до того, как мой разум успел сказать «нет». Мои ладони легли на его грудь. Не отталкивая. Ощупывая. Изучая.

— О чем вы? — я ничего не понимала, здравый смысл уже покинул мое тело. — Я не знаю вас.

— Скоро узнаешь, — ответил он, и его губы коснулись моей шеи, оставляя горячий след. Его зубы сжали кожу там, где пульс бьется сильнее всего. — Наша встреча предрешена. Наши души уже притянулись, против нашей воли. Скоро мы встретимся.

Его пальцы потянулись к моей голове. К ткани, которая, оказывается, была и на мне. Такая же чадра. Я только сейчас заметила. Когда я успела ее надеть? Я не помнила.

Мужчина снял ее одним движением. Ткань упала на пол. На мне была только черная сорочка. Кружевная. Почти прозрачная. Я видела собственные соски, затвердевшие от холода и… нет, не от холода.

Стыд ударил в голову. Я попыталась прикрыться, но он перехватил мои руки. Его пальцы сжали мои запястья так сильно, что кости хрустнули.

— Не надо, — потребовал он. — Не прячься от меня. Никогда больше не прячься. Ты сводишь меня с ума. Ты — мое проклятье. И я ненавижу тебя за это.

Я таяла под его взглядом. Под руками, скользящими по талии, поднимающимися выше, туда, где кружево заканчивалось и начиналась кожа. Его пальцы оставляли за собой горящие следы. Я забыла, как дышать. Забыла, как меня зовут. Забыла, что проснусь когда-нибудь.

— Я не понимаю... — простонала я, потому что его губы нашли особенно чувствительное место за ухом. — За что вы ненавидите меня?

— За то, что ты сделаешь со мной, — ответил он. — За то, что я позволю тебе это сделать.

Мужские руки подхватили меня под бедра, и мир перевернулся. Он опустил меня на кровать. Темные простыни обожгли спину холодом. Он нависал надо мной. Его пальцы намотали мои волосы на кулак, потянули, заставляя выгнуть шею.

— Теперь ты моя, — выдохнул он. — Даже не думай, что это не так.

И поцеловал.

Его язык ворвался в мой рот, грубо, требовательно, заставляя отвечать. Я застонала, сама не ожидая этого звука. Мои пальцы впились в его волосы, тело выгнулось навстречу, бедра прижались к его бедрам.

Я чувствовала его желание. Твердое. Горячее. Сквозь ткань его штанов и тонкую сорочку на мне. И хотела большего.

— Что ты делаешь со мной? — выдохнула я в его губы, все еще пытаясь сохранить остатки разума.

Он ухмыльнулся. Самоуверенно. Хищно. Безумно притягательно.

— Ты знаешь что, — произнес он. — Или забыла, чем занимаются взрослые люди в спальне?

Не забыла, просто это… неправильно. И я хотела сказать ему об этом. Но он снова поцеловал меня. Глубже. Грязнее. Его рука скользнула по кружеву, стягивая тонкие лямки с моих плеч.