Ректорское горюшко

Глава 3 Сомнительное наказание

Вик сидит передо мной и подписывает бумаги, начисто игнорируя мое присутствие. Если бы я вела дневник того, как он меня встречает, то у меня бы точно набралась парочка похожий воспоминаний. Но я не веду. Иначе все свелось бы к каким-то алгоритмам в поведении с ним. Мне же эта мысль совсем не нравится. Он – тот редкий человек, с кем бы мне хотелось оставаться собой. Или, по крайней мере, не самой противной версией себя.

Смотреть на него так даже приятно. Эти темные волосы, задумчивый взгляд – Вик как будто воплощал собой ту сторону официоза, которая мне чем-то нравилась. Не церемониальная напыщенность, а простота в общении со всеми и соблюдение правил приличия. Приходя в кабинет властьимущих, люди становились непохожи на себя. Сами того не замечая, они начинали лебезить, изворачиваться, смягчать свои мысли. Но, находясь рядом с Виком, такого никто не испытывал. Даже я, снова вязавшаяся в историю.

– Зачем нужно было устраивать розыгрыш господину Таффелю? Тебе кажется, что в его жизни без тебя мало проблем?

Таффель – это преподаватель музыки. Не самый приятный тип, который не стесняется в выражениях и, как любые другие люди искусства, легко забывается, переступая все грани. Как не сложно догадаться, в этот раз своим острым языком он задел меня, пройдясь и по моей семье, и по моему характеру, и по моему внешнему виду. 

В отличие от меня – другие бы студенты спустили подобное. Он преподаватель и все такое. Только вот я к такому не привыкла, поэтому проникла к нему в комнату и слегка «поколдовала» с его вещами. Ничего особенного, пара забавных шуток, от которых он мог предположить, что слегка не в себе.

Наверное, если бы вечеринка тогда прошла гладко, я бы тоже оставила его в покое. Но на следующее утро в моей голове прочно засела мысль, что я должна восстановить баланс, однако перейти к действию мне удалось лишь через пару дней. Даже милое подобие общения с Маком в конце не спасло меня от постоянного дискомфорта. Даже факт того, что я ухудшу с ним отношения этим поступком, не тормозил меня. В конце концов, вряд ли от того, что мы с ним поговорили, он вдруг перестанет считать меня тем, кем он считает.

Таффель ворвался в аудиторию, когда мы сидели на перемене, схватил меня за руку и под смех моих однокурсников потащил к ректору. Последнее, что я заметила, был разочарованный взгляд Мака, который демонстративно отвернулся от происходящего. Это задело меня, но я все равно улыбалась, ведомая преподавателем. Своих целей я добиваюсь всегда. И Мак не станет исключением.

Выслушав Таффеля, Вик оставил меня в своем кабинете, пообещав разобраться с проблемой, а потом сел за стол и занялся бумагами. Я бы могла обвинить его в том, что он не держит обещания, но предпочла промолчать. Судя по всему, мы помешали его делам, и у ректора хватило такта и терпения принять нас сразу. Меня бы подобная ситуация только разозлила. Вик же хорошо держался. 

– Тебе стоит ответить, – заметил он очень спокойным голосом, снова не отрываясь от бумаг.

И от его слов у меня неожиданно кольнуло сердце, я почувствовала, как мне не хватает воздуха в груди, а потом... потом я бессовестно и позорно разревелась, заставив Вика вздрогнуть и оторваться от своих бумаг. Он был удивлен, Я и сама не меньше. Последний раз, когда я плакала, был... был в похожей ситуации так давно, что мне стало стыдно за свою слабость. Как маленькая девчонка! Как глупая маленькая девчонка! И из-за чего? Из-за чего ты, дура, плачешь? Конечно же, ты знаешь ответ! Еще бы ты его не знала!

Я не услышала, как он встал и подошел ко мне. Теплая рука легла мне на плечо, и Вик произнес:

– Тише-тише.

Его слова заставили всхлипы на секунду прерваться, будто я оказалась в оцепенении, но потом я снова заплакала, на этот раз еще больше встревоженная воспоминаниями прошлого. Присутствие Вика возвращало меня в том самый раз, после которого я зареклась себе плакать, после которого я обещала себе стать самой сильной, красивой и умной. И в то же время оно делало меня той, кем я была тогда. Маленькой девчонкой.

– Все будет хорошо.

Он врал. Ничего не собиралось меняться само по себе. Все не могло быть хорошо только потому, что он так сказал. Но мне стало чуточку легче. Самую малость. Правда, слезы от этого литься не прекратились. Наверное, если бы он меня обнял, то я бы... я бы успокоилась быстрее, но Вик не собирался этого делать. Ректоры – это ведь не подруги, с которыми можно пообщаться, ректоры – это...

Вик отошел от меня, но через несколько секунд вернулся с платком и бокалом воды и разместил их на столе передо мной. Я могла представить, как он касается меня своей теплой рукой, как стирает слезы и смотрит в глаза, еле заметно поднимая уголки губ, заставляя меня избавиться от ощущения собственного одиночества в этом мире и также улыбнуться ему в ответ. 

Вместо этого сейчас он смотрит на меня, как на чужого человека. Устало и отстраненно. На его столе лежала гора бумаг, рядом на подставке стоял остывший чай, из которого он не сделал ни одного глотка. Из открытого окна дул холодный ветер. Я знала, зачем он это сделал. В прохладной обстановке лучше думалось. И я вдруг осознала всю неуместность ситуации, того, что я взяла и расчувствовалась.

Подавив слезы невиданным для себя усилием, я глотнула воды и быстро вытерла лицо. Глубоко вздохнув и на всякий случай сделав это еще раз, я посмотрела на Вика в ожидании его реакции. Не на все это, а на мой проступок. Сейчас мне страшно хотелось, чтобы он не принимал во внимание мою внезапную эмоциональность, а просто посмотрел бы на меня, как обычно.