Реквием по героям

Глава 1. Разговор

— Мистер Бернард, позволите взять у вас интервью? — подошел к пианисту высокий мужчина.

            Он держался уверенно, спокойно, словно ничто его не волновало, только покрасневшие глаза выдавали истинные чувства.

— Зачем? — раздался приятный тенор музыканта.

— Вы стали легендой по всей стране. Вот, мы и хотели снять про вас фильм.

— Легендой? — его синие глаза немного округлились от удивления.

— Да, про вас ходит множество легенд, будто вы волшебник, потому что заглядываете в людские сердца и заставляете их плакать. Или, например, очень много разных предположений ходит по поводу вашей игры. Все бурно обсуждают, почему каждая ваша мелодия заканчивается траурным маршем.

— Ахахааха, — звонко засмеялся пианист. — Никогда не думал, что стану легендой. Хорошо, я согласен дать интервью. Только, боюсь, моя история разочарует всех моих поклонников.

— Вы так думаете?

***

            Небольшой темный фургон ехал по светло-зеленому лесу, мерцающему в лучах дневного солнца. Высокие деревья сплелись ветвями, образуя свод. Стоял приятный полумрак, солнце настойчиво пробивалось через пышные густые кроны, но до земли доставали лишь самые стойкие и яркие лучи.

            Среди длинных стволов деревьев показался двухэтажный дом, похожий на обычные деревянные дома. Только стен на первом этаже не было, лишь прозрачное стекло. Без особых усилий можно было увидеть, что творится внутри, как живут его обители, и даже увидеть лес позади дома. Это была огромная комната, похожая на стеклянный куб. Посередине стоял черный рояль, позади него на некотором отдалении — диван и несколько кресел. Где-то в дальнем углу можно было различить небольшую кухню со всем необходимым.

            Фургон остановился неподалеку от дома, из-за деревьев подъехать ближе не получилось. Вдруг один из операторов остановился и поспешно достал камеру. Он навел объектив на дом. За роялем сидел хозяин. Он играл с закрытыми глазами, покачиваясь в такт музыке. Пианист был одет по-домашнему, в простую белую футболку и черные штаны. Его босые ноги нажимали на педали, пальцы рук бегали по клавиатуре. Остальные журналисты тоже остановились рядом со снимающим оператором и засмотрелись. Тихо и приглушенно до них доносились звуки фортепиано — такие тоскливые, одинокие и виноватые.

            Дрожь пробила тела журналистов, боль сковала сердца, стоило пианисту вдумчиво сыграть первый аккорд траурного марша. Они сдерживали слезы, что подкатывали к глазам. Стояли, не шелохнувшись, боясь двинуться. Мелодия женским плачем лилась, рассказывала о своем нестерпимом одиночестве. И громкий аккорд заставил всех вздрогнуть и подавить новую волну слез. Тревожные высокие ноты предвещали приближающийся конец. Его не избежать. Но, несмотря на это, он приносит какое-то чувство надежды, что, все закончится, и все будет хорошо. Снова громкий аккорд, и звуки фортепиано замолкли.

            Руки пианиста медленно опустились. Блеснула скатившаяся с глаз слеза. Она  упала и впиталась в футболку на груди.

            Оператор опустил камеру, приостановив запись, и откашлялся, пытаясь придать своему голосу привычное звучание. За ним последовали и остальные. Словно услышав, хозяин дома обернулся и увидел их, на мгновение удивившись. Слегка улыбнувшись, махнул рукой в сторону входа. Журналисты последовали его указаниям и прошли к входной двери. Пианист впустил их в дом, радостно приветствуя всех.

— Вы не против, если мы установим здесь свое оборудование? — спросил старший и ответственный за интервью мужчина.

— Нет-нет, конечно, — улыбнулся пианист. — Только не спешите. Делайте все в своем темпе, торопиться нам не куда. Если будет поздно, можете остаться здесь на ночь. Места хватит всем.

— Спасибо за предложение.

— Извините, — к пианисту подошли две девушки, одна из них держала массивный ящик. — Можно вас немного подкрасить?

— Да, если это необходимо.

— Так вы будете лучше смотреться на видео.

— Тогда, с удовольствием, — улыбка не покидала лицо музыканта.

            Несколько часов группа людей мельтешила по дому, обустраивая все для хорошей съемки. Только пианист спокойно сидел на диване и наблюдал за суматохой, с грустью отмечая их нервозность и спешку. Наконец-то все расселись по местам, и началось интервью.

— Мистер Бернард… — начала миловидная молодая девушка с таким же мягким и приятным голосом.

— Называйте меня просто Марк.

— Марк, многих ваших поклонников волнует вопрос, почему все ваши мелодии заканчиваются траурным маршем? Несмотря на то, что вначале вы играете веселую мелодию.

— Наверное, потому что… — и он задумался. — Моя душа хочет рассказать историю, а руки следуют за ней?

— Историю?

— Историю, которую очень сложно рассказать.

— Из-за нее вы так одиноки?

— Да.

— Что же произошло, что на вас это так сильно повлияло?

— Это… — он снова замолчал на некоторое время. — Давайте пойдем издалека. Можно я задам вам вопрос?

— Да, конечно.

— Вы верите в реинкарнацию?

— Все возможно.