Реквием по погибшим мира

Глава 1

Степан, скосив глаза в зеркало заднего вида.

Артём кивнул, но ничего не ответил. Смотрел в окно, будто видел в этих пейзажах что-то, чего другие не замечали.

— Сказали, что это временное размещение? Или вас надолго сюда? — продолжал лейтенант.

Капитан медленно перевёл взгляд на молодого офицера.

— Пока без деталей. Сказали: отдыхайте, но будьте на связи.

Он говорил спокойно, но так, что вопросов задавать больше не хотелось. Лейтенант слегка поёжился, поправил ремень и больше не заговорил. Машина мягко качнулась на кочке. Где-то за деревьями пропела электричка. Артём закрыл глаза. Он думал о доме: о Вере, о Димке, о том, как пахнет плов, когда жена готовит его по выходным. А ещё — о том, как странно возвращаться. Как будто война закончилась, но в голове всё ещё щёлкают спусковые крючки. «Ты ведь обещал...» — напомнил себе мысленно. — «Больше никаких командировок. Папа дома».

———

Где-то в другом уголке страны, далеко от зелёных деревьев и домашних запахов, в здании из стекла и бетона воздух дрожал от едва уловимого гула. Михаил сидел за столом, склонившись над экраном. Монитор мерцал, графики ползли, формулы обновлялись — всё в рамках нормы, но не без странностей. Лампы в лаборатории давали ровный белый свет, который мешал понять, утро ли сейчас или глубокая ночь.

— Миш, ты опять не ел, да? — донеслось из-за стеклянной перегородки. Это была Аня, ассистентка. Она держала в руках контейнер с чем-то домашним — вероятно, попытка его покормить.

— Забыл, — отозвался он без особой вины. — Тут скачок в фоне. Смотри: вот этот участок, он не должен так себя вести.

Он на мгновение замолчал, потом добавил:

— Извини, Ань, правда. Знаю, ты стараешься, просто... не могу выбросить это из головы. Как будто что-то большое шевелится, а я единственный, кому не всё равно.

— Это снова твоя теория про подповерхностные волны?

— Не теория. Наблюдение. Они повторяются каждые восемь часов и сорок две минуты. Почти как дыхание.

— Планеты не дышат, Миш.

Михаил ничего не ответил. Просто нажал несколько клавиш и вывел на экран карту: в ней были помечены точки активности. Едва заметные, почти нулевые, но их было слишком много. Слишком регулярно. «Дышит или ждёт…» — подумал он. «Или зовёт».

———

Машина мягко свернула с трассы на грунтовку, колёса прошуршали по песчаной дороге. По обеим сторонам — частные дома: заборы, палисадники, редкие берёзы. Солнце светило в лобовое стекло, и Артём прищурился, узнав знакомый поворот.

— Вот и дом, — пробормотал он больше себе.

Лейтенант Стёпа, не сбавляя скорости, кивнул:

— Чисто, спокойно. Рай для семьи, товарищ капитан.

— Именно поэтому я и держусь за него, — ответил Артём. — Спасибо, что подвёз.

— Приказ есть приказ. Хотя вам повезло — не в степь, а в тихий городок.

— Это пока, — усмехнулся Артём. — Временное затишье, как всегда.

Машина остановилась. Артём открыл дверь, взял сумку и вышел. Дом был как прежде — двухэтажный, с аккуратной крышей и побеленным забором. У калитки сидела собака — старая овчарка, поднявшая голову и лениво махнувшая хвостом. На крыльце показалась девочка лет десяти — Вера. В одной руке у неё была палочка, в другой — ведёрко с песком. Она нахмурилась, увидев чужую машину. Потом увидела фигуру в форме. На мгновение замерла. Затем глаза расширились.

— Па-а-па! — закричала она, бросившись через двор. Артём не удержался — опустил сумку, присел на одно колено и распахнул руки. Она влетела в них, как пуля, прижавшись, уткнувшись носом в шею.

— Вернулась моя шалопайка, — прошептал он и закрыл глаза. Из дома донёсся оклик матери:

— Вера! Кто там?!

Потом — быстрые шаги и звук открывающейся двери. Появился мальчик лет шести. Дима. За ним — женщина. Лена. Та, ради кого он держался. Та, чьи письма он перечитывал ночами. Она не бежала. Просто стояла на крыльце. Держалась руками за поручень. Смотрела. Он поднялся, взял Веру на руки, подхватил сумку и пошёл к ним.

— Я дома, — сказал он, остановившись перед ней. Лена ничего не сказала. Просто обняла его — одной рукой, второй прижала к себе Диму. Дом встретил его той тишиной и теплом, которых не найти ни в одной казарме. Артём закрыл глаза — наконец-то не надо прислушиваться к каждому шороху за окном.

———

— Чёрт побери, опять, — пробормотал Михаил, уткнувшись в монитор. Серый график, казавшийся ровным, внезапно выдал резкий, тонкий пик. Не в первый раз. Но сегодня — выше обычного. Он потёр глаза и откинулся на спинку кресла. Лаборатория опустела ещё час назад. Большинство коллег ушли домой. Он остался — как всегда. На столе — недопитый кофе, кружка с отколотой ручкой, толстая стопка бумаг с графиками. Сквозь полуоткрытое окно доносился шум города: гул машин, редкие крики, шаги. Обычный вечер. Люди спешат домой, кто-то тащит пакеты, кто-то смеётся. Жизнь идёт. Только у него — снова и снова — в голове вертится одно и то же. Что-то происходит. Что-то под поверхностью. Михаил не был параноиком. Не верил в мистику, в тайные организации и уж тем более — в «духов земли». Но в последнее время он всё чаще ловил себя на мысли: он не боялся сумасшествия, он боится, что окажется прав. Последние месяцы аномалии участились. Магнитные колебания. Изменения в сейсмических узлах. Фоновая энергия — будто нарастает. — Может, у меня просто крыша поехала, — пробормотал он и записал данные на планшет. Потом встал, потянулся, открыл шкаф и достал тонкую куртку. Пора домой. Мама ждёт. Хотя бы не с пустыми руками. Он прошёл мимо доски с формулами и странными гипотезами — половина зачёркнута, половина выглядит как чья-то бредовая теория. В лифте он достал телефон и написал:

— Буду через 30 минут. Куплю хлеб. Не ложись спать.

Телефон не ответил, но через пару секунд пришёл стикер — улыбающаяся кошка и сердечко. Улыбка мелькнула на губах Михаила. Хоть кто-то его ждал. Артём стоял у раковины и мыл руки. Вода стекала по пальцам, тёплая, чистая. После месяцев в полевых условиях это ощущение казалось почти роскошью.