Религии Зол Д. Карвера. Посланник бога.

Глава 3.

У каравана был привал и он продлился всю ночь. С утра покрывающая древня ткань сбросилась, и его ослепил яркого солнца свет.

– Привет друг мой, – послышался голос со стороны. – Как ты себя чувствуешь? Ты прости за столь не удобное путешествие, но нам нужно ближе узнать друг друга прежде, чем ты обретешь полную свободу. – Стоя уже в другом, более простом и облегающем наряде, продолжала женщина, разглядывая его уже отросшие, сантиметров на десять, веточки.

Небольшая пауза тишины видимо смутила ее, и она ткнула пальцем в рану на руке узника. Азгиб лишь слегка дернулся однако ничего не почувствовал, помимо того рука и уже вовсе не подавала признаков жизни. Она совсем перестала болеть, "Вот почему" подумал он и глянул на рану впервые за последнее путешествие, в достаточно ярком свете. Все плечо поросло мелкими веточками так, что палец мало где пролезет и кора восстанавливалась, а вот само плече, похоже, нет. Неповоротливость этой оболочки часто препятствовала попыткам разглядеть себя Азгибу, куда больше чем факт, что он был еще и связан. Чтобы что-то понять ему приходилось лишь полагаться на свои общие ощущения.

– Мне поведали, что ты говоришь на нашем языке, не молчи же древо, – просила хозяйка ласково.

Однако в пути у пленника было время поразмыслить на счет своей участи, и он морально подготовился к искушениям излить душу или просить его отпустить. Достаточно немного анализа, помимо здравого недоверия подобным личностям, и можно быть уверенным, что чем больше информации получит она, тем хуже может обернуться ситуация для древня. Но дама недаром отдала столь не малую горсть монет за экземпляр, и он в скором времени будет для нее максимально полезным, а этот максимум определит лишь его сговорчивость.

Однако Азгиб все еще оставался человеком, многие годы живший в оболочке полной характерных особенностей. Жесты и мимическую реакцию, на происходящее мужчине внутри порой будет сложно скрыть в какой бы оболочке он не был, а женщина начнет тянуть за ниточку, если нащупает хоть одну. Значит, по легенде, человеческий он понимать обязан и можно добавить медленную исполнительность, что бы казалось, что изучение речи людей еще в процессе. Радовало, что как древень говорит, пока еще никто не слышал кроме жителей Шишковни, а бандит мог и приврать для пущей ценности.

Азгиб издал ей в ответ несколько грубых «ух-ух», на которые женщина не отреагировав, ушла общаться со слугами, в тень от палящего утреннего солнца.

Приподняв голову, Азгиб осмотрел дорогу позади повозки, оранжево-серая, она была усыпана камнями, по сторонам поросшая сухими кустарниками и очень редко не высокими, мало лиственными деревьями. Справа нависала небольшая каменистая скала, вдоль которой лежала дорога, давая небольшую тень более зеленым растениям. Спустя пару часов следования маршрутом, земля все больше смешиваясь, а после и вовсе заменилась песком. К приезду в место назначение Азгиба укрыли снова, и еще до полного заката послышался посторонний шум часто проходящих мимо людей, который усиливался по мере их приближению к городу. В языке толпы отличались пустынные интонации, характерные народам обитающим в центральной полосе, рассекающей почти весь материк по пополам.

Звуки галдящего населения затихли и дополнились тихим шумом листьев, прямо перед тем как они прибыли на место.

– Снимайте, – произнес голос госпожи и с древня сняли укрывавшую его ткань.

Солнце летнего дня уже перестало палить и глазам Азгиба не пришлось долго привыкать, что бы суметь осмотреться. Тем временем женщина продолжала:

– Здравствуй друг мой, наконец, мы дома. Будь спокоен, теперь все будет хорошо. Не волнуйся и не спеши, вставай аккуратно. – Она жестами приказала его развязать, пока сама лила успокаивающие речи.

Воины разрезали веревки, на всякий случай, стоя поодаль, а кто-то даже мечем на вытянутой руке. Как они закончили, Азгиб попытался встать, но корни и ростки с его тела за путешествие изрешетили всю повозку, буквально приклеив великана к старым доскам. Не долго наблюдав извивания древня люди ему помогли, срезав ковер со спины и все же смогли наблюдать, как необыкновенное дерево медленно шагает по земле, расхаживается.

Это место казалось величественным, даже для многое повидавших глаз сотника, оно пестрило дороговизной. Взору диковинного монстра открылся парк, заполненный узкими длинными бассейнами, что отбивали лучи солнца, еще больше освещая редкие растения, в основном цветы и кустарники. Имея форму овала, он вытягивался от здания прилегающего сзади, и ограничивался забором высотой человеку по грудь, в пределах всего остального периметра. Усадьба в два этажа имела балкон во всю длину, который открывал вид на этот парк и все, что за ним, а подпирали его круглые колонны с местными орнаментами. Так же как и все стены, эти песочного цвета изваяния были украшены цветными камнями. Всего, шагов пятьдесят нужно было сделать человеку, что бы пересечь весь искусственно созданный сад, и дойти до края парка на противоположной стороне от здания. За тем каменным забором Азгиб узрел большой город, равномерно простирающийся во все стороны из этого центрального места. Он стелящийся будто ковер из небольших домов, разрезанных улицами, как солнечными лучами исходящими от этого центрального места, с права был обрезан линией полу разрушенных стен, за которой никто ничего не строил и даже не выходил. Не высокое каменное заграждение, служащее забором вокруг сада, на которое оперся руками древень, оказалось имело начало далеко внизу, и там же расположился водоем в форме солнца с лучами. Полосы от центрального бассейна давали возможность набирать воду сразу многим жителям, хотя сейчас этим занимались всего пара человек. Среди пришедших к источнику был и дедушка, наполняющий ведра свисающие по бокам бегемота, закрепленные надежной деревянной конструкцией. Закончив, он встал перед зверем и стал четно тянуть веревку на себя, в течение этого еще уговаривать питомца и изображать недовольного хозяина. Животное хоть и не имело желания уходить от приятной влаги витающей в воздухе, все же не было не капли агрессивно к старцу, оно лишь томно дышало и фыркало носом до тех пор пока хитрец не достал, где-то из-за своей накидки горстку каких-то год. Бегемот, увидев вкусняшку сразу же зашагал по дороге, а старец смешно пробежался впереди, удаляя от водоема радостного зверя, прежде чем тот настиг желаемое, после чего он мирно потопал за поводырем.