Религии Зол Д. Карвера. Посланник бога.

Глава 4.

Истощенное древесное тело лежало мертвым грузом возле пустого солнцеобразной формы бассейна, а разум его владельца погрузился во тьму и снова не способный спать, он был оставлен размышлять. Частично обугленное тело изолировало Азгиба от всех шумов, дав возможность подумать о своей жизни и предназначении. О жизни старых друзей и их врагов, о своих обидчиках и конечно же о словах заключивших его в древесную оболочку. "Все выглядит так будто, неизвестные создания которые отняли мой человеческий облик, пытаются обмануть меня и склонить к тому, чтобы сделать губителем моего же народа. К горести или к счастью, за свою жизнь я видел многих людей обманутых богатствами и властью, а в свою очередь как командир и образец для примера выработал к подобным слабостям иммунитет. Я понимаю что для того чтобы сохранить память о себе человеке и кем хочу остаться, нужно оставаться среди людей".

Утром Азгиб ощутил совсем малую силу солнца, от которого пожженные листья не смогли ничего впитать. Но жара, которой наполняли солнечные лучи это деревянное захоронение, отнимала драгоценную влагу, истончала тело, и оно отставало от древесины.

Стыд и горестный привкус вины, были основными эмоциями заполняющими разум человека, который не смог правильно распорядиться силой. Вопреки молитвам одулийцев он уничтожил все живые растения в округе, дав им победу, но отняв возможность на пропитание в родном крае. Наверное, они уйдут, как только осознают трагичность произошедшего вчера, ведь это место теперь спасет лишь чудо. Чудо, а не неопытный древень, что мог бы конечно попытаться взрастить все растения заново, как только местные восстановят поставки воды, но озгадийцы обязательно вскоре вернуться с новой армией, лишив Одул возможности на передышку.

"Люди всегда делали, что-то хорошо, а их потомки выводили мастерство с любого дела. Как плотник, вырезав табуретку, через время строит дом, как повар испекший хлеб накрывает пир на весь мир, так и однажды почувствовавший вкус крови человек истребляет все живое. Столько разрушений и смертей происходит из-за существования людей без правильной цели, наверное, их неутолимая суть, что соткана из жажды достигать новых вершин во всем, никогда не угаснет. И кажется мне, что простое истребление, как просит говорящий ветер, не поставит их на место", – думал Азгиб, – "Мне бы силу, а не эти увечья и я бы тогда создал им правильные цели, ибо каждый должен гибнуть преодолевая преграды, лишь ради собственных благородных вершин".

Несколько людей копошились неподалеку от обгорелых останков гигантского энта, остальные были заняты уборкой среди улиц. Самые смелые и ответственные доставали из-под завалов тела и свозили трупы целыми повозками за южные границы города, куда-то в сторону зыбучих песков.

Корни зашевелились и разойдясь в стороны освободили своего владельца, поднявшись на ноги человек аккуратно перебрался с огромной коряги на землю и подошел к, по началу не заметившей его, женщине чтобы коснуться ее рукой. Женщина чуть вскрикнула и отдернулась от Азгиба, хоть и нежно дотронувшегося к ее плечу. Удивляясь самому себе, сотник посмотрел на свою восстановившуюся руку, на ту которую ранее он потерял надежду спасти. Все зеваки услышавшие писк от испуга уставились на голого мужчину, тело которого было покрытого тонкими белыми ниточками. На вид, словно волосы седого старца они равномерно покрывали каждый сантиметр кожи этого создания.

– Воды, – попросил Азгиб женщину, и та без лишних слов принесла кувшин из полу разрешенного соседнего здания. – Где Ихам? – Спросил он как напился.

– Я сейчас отыщу его, – ответила женщина и хотела убежать, но обернулась спросить: – Ты же наш древень?

– Да, – сказал Азгиб, – я буду ждать его в поместье, – и развернувшись ушел в даль.

Босыми ногами ступал худой человек по утоптанной дороге на возвышенность. Белые ниточки на его теле слабо развивались на ветру, наполненные водой они немного блестели светом отраженных солнечных лучей. Некоторые люди пошли за ним следом, пристально рассматривая дивного человека, они на ходу касались пальцами своих лбов, так же как принято было молиться богу солнца в этих краях.

Ворота были распахнуты и войдя в главный зал Азгиб остановился по центру, что бы рассмотреть разрисованные колоны и стены которых он ранее не видел. Его стопы заболели уже после нескольких минут ходьбы, это были белые волоски, являясь живыми они плакали из-за участи быть многократно придавленными к земле. Спустя минут пятнадцать, тем же путем прибежал запыхавшийся Ихам, являясь в отличной форме на свой сорокалетний с плюсом возраст ему не понадобилось много времени чтобы отдышаться, и сразу начать с вопросов:

– Правда ли ты, древень?

– Здравствуй Ихам. Да это я, – ответил Азгиб, – прости меня, за то что у вас теперь нет воды.

– Это ерунда о мудрый, мы наладим ее поступление обратно в наш край уже совсем скоро, не волнуйся. Мы благодарны тебе за защиту Ветриллы. Но позволь сразу спросить, бог ли ты? Мы сможем узнать, наконец.

– Нет, вождь. Я раньше, как и ты был человеком, потому прошу, накорми меня для начала. – Попросил Азгиб, предвкушая долгие расспросы. И они прошли в соседнюю комнату с большим каменным столом в середине, явно служащую для приемов пищи человек десяти.

Азгиб медленно ел все, что приносили слуги, пока отвечал на вопросы. Он понимал столь ярое любопытство, учитывая, как много последнее время молчал и лишь слушал. Как только прознала, сразу же к ним присоединилась и Шави, тогда вопросов немного прибавилось. Разговор очень напоминал ему тот, что был когда-то со священником, пустившим путника в свою жизнь и семью.

– Вы должны уходить отсюда, озгадийцы вернутся, как восстановят войско хотя бы наполовину. Защищать вам тут более нечего, лишь стены, ибо я истощил все растения в округе, – перешел к главному Азгиб под конец.

– Нам некуда идти друг мой, но ты помог нам очень сильно, спасибо тебе за это. Дух моих воинов еще долго будет крепок из-за вчерашней победы над врагом, изначально в несколько раз превосходившего нас.