Религии Зол Д. Карвера. Вкус силы.

Глава 1. Город-оазис.

Совсем недавно он почти что стал безжизненным каменным остовом, чтобы оказаться первым, затерянным среди бескрайних песков. Утомившись от безустанного выжигания солнцем улиц, город позволял путникам лицезреть дома с облупившейся штукатуркой и трещинами, словно морщинами времени кричащих о его старости. Изгоняемый в небытие его народ уже не пытался сопротивляться захватчикам и просто разбредался по тихим углам острова, где они бы сгинули в след за своим хранителем.

Но потом пришел „Он”. Никому не известный колдун.

Он не стал разрушать, не стал перестраивать, он вдохнул в город жизнь. Там, где раньше скрипел под ногами сухой песок, теперь буйствовала зелень. Деревья, толстые и мясистые, с корой, напоминающей кожу древних ящеров, тянулись к небу, раскидывая кроны, похожие на гигантские веера. Их листья, то ли пальмовые, то ли гигантские лопухи шелестели на ветру, порой капая влагой, словно только что прошёл дождь.

Здешние переулки, некогда пыльные и узкие, теперь стали влажными туннелями, где воздух был густым, как в тропиках. Грибы, огромные, с шляпками, напоминающими перевернутые кувшины, росли прямо из стен, сочась влагой. Их капли падали в вечную слякоть под ногами, где грязь, смешанная с песком, превратилась в жирную, плодородную жижу.

Лианы, толстые, как змеи, обвивали здания, забираясь по трещинам на крыши, порой проникая внутрь жилищ через разбитые окна. Люди поговаривали, что их побеги пульсируют, быстро впитывая соки из недр, будто под ними течет не вода, а сама магия. В некоторых местах они сплетались в плотные сети, образуя живые мосты между крышами по которым призраки бродят по ночам.

Но зато теперь город дышал. Гулко, влажно, тяжело.

Каждый раз новоприбывшие люди, жаждущие побывать здесь, ходили по этим молодым джунглям, ступая осторожно, будто боясь разбудить что-то. Потому что хоть город и ожил, но сделал он это „не так”, как должно было быть проще для мирных жителей.

В центре города, там, где некогда возвышалась вилла последнего правителя, теперь стояло Древо-исполин. Оно там выросло стремительно, неудержимо, совсем не так будто земля выталкивала его в небо, а колдовские чары. И ветви его раскинулись так широко, что навсегда затмили солнце над площадью и виллой. Листья, огромные и плотные, отливали живой зеленью и медью на свету, а когда ветер пробегал по кроне, они шелестели странным, мерцающим стуком, будто кто-то пересыпал в вышине мешок с бобовыми семенами. Люди говорили, что это всё шаги тех духов которыми мог управлять колдун, он рассыпал их по ночам улицами города, блюсти покой всех тех кто принимал религию бога Сшаа, посланником которого себя называл.

Площадь у водопоя лишённого своего источника, прежде пыльная и безлюдная, теперь жила в вечной тени. Раньше из новых посетителей здесь были лишь ветры да редкие караваны, останавливающиеся у болотистого водоёма. Теперь же вода сочилась прямо из корней большого Древа, пробиваясь сквозь песок чистыми струйками, холодными даже в самый жаркий полдень. Люди приходили сюда не только за водой, но и за цветками олениса, которые разрастались в окрестностях с невероятной скоростью, обпиваясь водами Древа гнева. Тяжелыми, сочными, зарождались бутоны этого диковинного растения, а люди часто срывали их молодыми и добавляли во все блюда, получая мягкое мясо тающее во рту сладким огнём. Поговаривали, что тот, кто съест такой плод, на день забудет о жажде.

Здешний рынок, когда-то умирающий, теперь снова кипел жизнью. Купцы съезжались сюда со всех концов всего Карвера, везя товары, каких не встретишь нигде больше. Но в особом количестве на прилавках лежали связки ароматных грибов, выращенных во влажных переулках, их шляпки блестели от влаги, будто вечно покрытые росой. Торговцы специями предлагали зерна, собранные с лиан, они крошечные, черные, но лишь стоило бросить щепотку в огонь, как воздух наполнялся дурманящим дымом, кружащим голову. А еще здесь продавали мясо ящериц, откормленных плодами Древа гнева, нежное и сладковатое, тающее на языке, как самый дорогой деликатес.

Но самым ценным товаром были дивные семена. Иногда, в безлунные ночи, Древо роняло не плоды, а небольшие мягки шарики, покрытые сетью тонких прожилок. Их находили на рассвете и продавали за мешки серебра из-под прилавков. Приезжие не знали, что из них вырастет, новое ли дерево, цветок или что-то совсем иное. Но каждый хотел заполучить хотя бы одно, на удачу.

Желтые стены виллы, когда-то сверкавшие под солнцем, теперь походили на выцветший пергамент. Ветер и песок обточили резные узоры, некогда украшавшие фасад, оставив лишь смутные следы былого величия. Даже в полдень, когда свет бил в высокие окна, внутри царил полумрак, тяжелый, застоявшийся, словно само время здесь замедлило свой ход.

Здесь пустые лавки стояли вдоль стен, грубо сколоченные из древесины, привезенной с караванами. Их было немного, ровно столько, чтобы усадить ожидающих аудиенции. Утолившие своё любопытство местные жители теперь обходили это место стороной, и здесь чаще можно было встретить чужеземцев: купцов в дорожных плащах, бродячих сказителей, жаждущих новых историй, или наемников, чей интерес к тайнам города не стоил и медяка.

У входа в Древо, там, где ствол расступался, образуя темный проход, день и ночь стояли двое стражей. Их лица скрывали маски из древесной коры, а копья были обвиты живыми побегами, будто их оружия ещё живые и подпитывались через них, тогда как и руки воинов сросшиеся со стенами воедино могли отпустить стражников от входа совсем недалеко. Они не говорили. Не двигались. Лишь следили за теми, кто осмеливался приблизиться.

– Господин. – Войдан прошел между стражников без какой либо задержки и так же спокойно он обошел какого-то купца, боящегося ступить глубже, рассматривающего купол из корней над головой. Пройдясь глазами по территории сада, что когда-то сгорал под палящим солнцем, а теперь укрыт вечным сумраком, главнокомандующий пытался отыскать силуэт.

– Я слушаю тебя, – отозвался голос, выходящего из-за ствола дерева, колдуна в простом сером плаще.