Религия теней

Глава II. Разбитые идолы богов

Как только пальцы коснулись резной ручки, дверь скрипнула и по глазам полоснул яркий свет. Камелия зажмурилась, чувствуя, будто пол уплывает из-под ног, и прижалась плечом к дверному косяку. Пахло гнилыми водорослями и микстурами, которые совсем недавно ей прописал доктор Фаррел.

Она помнила историю, рассказанную миссис Крофтон перед сном, и помнила, как долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и представляя бедняжку Марию. «Повезло тому человеку, который родился мужчиной», – крутился навязчивый голос в голове.

Сон вырвал её из яви и закинул в неизведанный мир.

Камелия открыла глаза, чтобы прогнать морок и осмотреться. Влажный воздух приятно касался кожи, а тяжесть не сковывала грудь. Дышать было легко, словно она во сне перенеслась на несколько недель назад, когда болезнь ещё не добралась до неё и не вонзила когти в горло.

Прогнившие половицы под ногами скрипнули, и Камелия зябко поёжилась. Густой туман обволакивал комнату и мешал разглядеть хоть что-то. Чёрные фигуры, скрытые дымкой, слонялись от стены к стене, и болезненные стоны, перемежающиеся с хриплыми вздохами, повисли в воздухе. Голоса едва долетали до Камелии, и она слышала только слабые отзвуки, уползающие в трещины между половиц.

– Трудно поверить в порядочность женщин и в то, что черепаховый суп на самом деле вкусный. Милый ангел милосердия, мисс Брук, хочет, чтобы мы все здесь померли от заворота кишок.

– Эта зелёная жижа больше похожа на тухлятину, которую можно скармливать только бездомным кошкам.

Камелия видела, как чернели горбатые фигуры на фоне светлых окон, и слышала шум прибоя, догонявший крик чаек. Пол под ногами по-прежнему раскачивался, и она сжала рукой спинку стула, чтобы не упасть. Голова закружилась. Перед глазами вдруг заплясали цветные пятна. Камелия выдохнула, и с губ холодным дыханием сорвалось белое облачко. Она осмотрелась: на столе стояли две полупустые тарелки с супом, наполняя комнату затхлым запахом плесени. Скатерть покрывали причудливые узоры из коричневых колец – следы от чашек кофе.

Потолок был настолько низким, что его можно было коснуться рукой. Она вздохнула, желая убедиться, что грудь не сдавливает боль, и прижала холодную ладонь к шее. По коже побежали мурашки. Газовая лампа едва освещала комнату, отбрасывая длинные дрожащие тени на пол.

Камелия шагнула вперёд, к следующей двери, и распахнула её. По узкому коридору сновали люди, тонкие силуэты которых напоминали призраков. Грязные рубашки с дырами висели на худых плечах, как на вешалках, а мутные глаза не замечали ничего вокруг. Камелия прижалась спиной к стене, чтобы пропустить человека, но тот будто прошёл сквозь неё. Она прикусила губу, чувствуя, как сердце в груди стало биться быстрее, и ущипнула себя за локоть, чтобы прогнать очередной кошмар.

Туман не рассеялся, и Камелия не очнулась дома в тёплой кровати, а чай не дымился на подносе. Она по-прежнему прижималась спиной к холодной стене. Свет в коридоре мерцал, а за железной дверью звенели ложки и шумели голоса.

– Мисс, вы заблудились?

Камелия обернулась. В конце коридора стоял человек. Свет газовой лампы едва освещал его. Высокая тень вздрогнула, будто не ожидала, что кто-то её услышит. Голоса за дверью стихли, и Камелия сделала шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть незнакомца. Глаза скрывала тень от широкополой шляпы.

– Такой девушке, как вы, здесь не место.

– Разве девушка не вправе решать сама, где ей мило находиться? – Камелия до сих пор не знала, где она.

Матушка запрещала ей заговаривать с незнакомцами.

– Вы болеете? Зачем вы пришли в госпиталь? Люди, потерявшие всякую надежду, обращаются к Господу, а не к врачам.

– Госпиталь? Значит, Бог никогда не покидает эти стены.

– Эти стены не покидают боль и страдания. Разве вы знаете место, где Господь чувствовал бы себя как дома?

Камелия вспомнила проповедь священника, и запах ладана окутал её.

– В наших сердцах? – она приложила руку к груди, слыша в голове голос матери.

Незнакомец усмехнулся.

– Смею с вами не согласиться, мисс...

– Говард, – договорила Камелия и потеребила пальцами кожаный ремешок на запястье.

Незнакомец шагнул вперёд. Тусклый свет озарил грязные пятна на рубашке, небрежно заправленной в штаны. Тонкий плащ был распахнут и порван. Ботинки покрылись корочкой серой пыли. Сейчас Камелия не сомневалась, что это сон: будь это явью, парень никогда бы не осмелился заговорить с ней. Люди не поймут и осудят. Даже во сне Камелия чувствовала, как сомнение обжигает её.

– Вы не верите в Бога?

– Здесь нет тех, кто верит в Бога, – незнакомец скользнул взглядом по лоскуткам обоев, которые  скатывались со стен. – Это место стало последним пристанищем для людей, отвергнутых обществом. И уж поверьте, если им доведётся встретиться с Всевышним, они плюнут ему в лицо.

– Не верить в Бога – это всё равно, что жить в Лондоне и не верить в туман.

Незнакомец вновь снисходительно усмехнулся и снял шляпу. На свету волосы отливали грязно-каштановым оттенком, а щёки и шею покрывала щетина. Худое лицо, пока ещё нетронутое морщинами, под мерцающей лампой казалось ещё бледнее.

Стало зябко. Камелия чувствовала неправильность этого места. Пол неправильно качался под ногами, а свет неправильно мерцал под потолком. Каждое слово, слетевшее с уст, жаром сгорало на губах. Камелия больше не хотела здесь быть. Незнакомец казался колдовским, как лунная ночь. Матушка не одобрит такого знакомства. Она хочет, чтобы Бадди женился на ней, ведь это такая хорошая партия. Умный, красивый, рождён в семье, почитаемой в светских кругах. Блестящий выбор, чтобы обеспечить себе безбедное будущее.

– Идёмте, мисс Говард, я отведу вас домой. Не советую появляться здесь без сопровождения, даже если вы хотите найти приключений. Авантюры в этих местах не заканчиваются ничем хорошим, можете мне верить.