Remember not to get to close to stars

Глава 2

Кейт

    По правде говоря, у меня сердце упало в пятки, когда мне позвонила подруга Элли и сказала, что они в больнице. Бросив работу незаконченной, я выбежала из офиса и, сев в машину, поехала в больницу. Молясь, чтобы все было в порядке, я судорожно набирала номер шефа, ибо уйти с работы «по-английски» позволить себе я не могла. Выслушав длинный монолог босса о том, что «этот безобразный поступок в виде ухода посреди рабочего дня крупно повлияет на несколько сделок, а, следовательно, и на мою зарплату», я бросила трубку на пассажирское сиденье, и устало потерла виски. Кажется, по пути я поймала все светофоры, которые только можно было поймать. 
    Через полчаса я уже была в больнице. Сидя на ресепшене вместе с Миртл и поглядывая на часы каждую минуту, мы с нетерпением ждали врача. Время длилось бесконечно, а неизвестность убивала. Вот, дверь палаты открылась, и из нее вышел доктор с каталкой, на которой сидела Элисон. Ее бледность сразу бросилась мне в глаза, а задумчивый вид доктора будто говорил, что ничего хорошего ждать не стоит. 
    - Вы миссис Лэнгдон? - спросил он, обратившись ко мне
    - Да, это я
    - Можем ли мы поговорить наедине? 
    - Д-да... Конечно,- мой дрожащий голос сложно было не заметить. Материнский инстинкт кричал мне о надвигающейся трагедии. Мне оставалось лишь взять себя в руки и следовать за врачом в кабинет.
    Сев в свое кресло и достав какие-то документы, врач направил на меня свой взгляд и, тяжело вздохнув, начал диалог:
    - Миссис Лэнгдон, чтобы дополнить картину, мне нужно задать вам пару вопросов. Вам было известно о частых головных болях вашей дочери?
    - Нет, я... Я, если честно не понимаю...
    - Как часто Элисон обследовалась в больнице? Может быть, в школе были какие-то медицинские осмотры?
    - Я… Я не знаю, может и были… Это как-то влияет на диагноз? Почему вы еще ничего не сказали о том, что случилось с моей дочерью?
    - Были ли у Элисон серьезные травмы головы раньше?
    - Я не вижу смысла в этих вопросах и не собираюсь дальше на них отвечать. Что с ней?
    Док устало вздохнул, и, видимо, набравшись сил, произнес
    - Миссис Лэнгдон, я прошу принять вас ситуацию такой, какая она есть и излишне не беспокоиться. Мы, врачи, не любим делать поспешных выводов, но в случае вашей дочери долгие обследования могут быть губительными, и..
    - Что с моей дочерью?!
    - По предварительному осмотру и МРТ головного мозга, мы пришли к выводу, что у Элисон рак головного мозга. Анапластическая астроцитома 3 стадии, и опухоль подлежит хирургическому удалению, а значит, что ей повезло. У нас есть план….
    - Повезло?! Это Вы называете «повезло»?! – вскочив со стула, я попыталась унять нарастающую панику, но мои попытки оказались тщетны. Из моих глаз хлынули слезы, дышать стало трудно, а сердце будто разорвалось от переизбытка эмоций в моей голове. Все смешалось в единое целое: боль, страх, отчаяние, желание защитить своего ребенка каким угодно способом. Эмоции взяли верх надо мной. 
    Док подошел к шкафу с медикаментами, и, залив какой-то порошок водой, протянул мне стакан. Выпив лекарство, я еще 10 минут приходила в себя. Почувствовав, что успокоительное, а именно его мне дал док, подействовало на каждую клеточку моего тела, я спросила охрипшим от боли голосом:
    - Сколько?
    - От полутора до 4 лет... Иногда, у молодых пациентов с таким диагнозом происходит ремиссия, но, по правде говоря, это очень редкие случаи. Один на миллион. В любом случае, все зависит от лечения. Я вам обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы побороть рак, - сказал врач, направляясь к двери. Уже нажав на ручку, он обернулся и сочувственно произнес:
    - Мне очень жаль, миссис Лэнгдон… 
Элли

   Когда дверь за мамой закрылась, я поняла, что случилось что-то серьезное. Смотря прямо перед собой, я выдумывала все более и более ужасающие вещи, и каждая мысль пугала меня сильнее предыдущей. Почувствовав обнимающие меня руки подруги, которые так хотели утешить, я почувствовала себя лучше. Что бы ни случилось, у меня есть близкие люди, которые всегда поддержат. Не знаю, сколько мы с Тилли сидели так - минуту или может быть час, но открытие двери кабинета Доктора Вуда заставило нас застыть в ожидании новостей. 
    - Мисс Мидлер, вы можете идти. Ваша подруга в надежных руках,- обратился док к Тилли
    - Ну уж нет. Я остаюсь здесь. Вдруг, нужна будет моя помощь или что-то еще. Я нужна ей.
    - Пусть остается, - послышался позади тихий голос мамы – она ее лучшая подруга. Она имеет право знать.
    - Знать что? Почему вы все молчите?! Мам? Док?

Миртл
    Зайдя в кабинет дока под гробовую тишину, я поняла всю серьезность ситуации. На доске для рентгена висел снимок МРТ Элисон. Догадаться было нетрудно, что было на нем изображено. С каждой секундой рассматривания снимка, я осознавала один за другим ужасные аспекты ситуации. А может, я неправа, и эти снимки не имеют никакого отношения к Элли. Боже, лишь бы я была неправа. Первым заговорил Доктор Вуд:
    - После обследования, которое мы провели по твоему приезду, мы обнаружили опухоль, которая сдавливает лобную долю твоего головного мозга, - сочувственный взгляд Вуда остановился на хрупкой, ссутулившейся фигурке Элли, - мне тяжело об этом говорить, Элисон, но у тебя рак.
    В этот момент я поняла смысл выражения «удар под дых». Ощущение, будто воздух закончился. Я ведь поняла. Почему же все равно так больно слышать ЭТО? Как больно было услышать ЭТО Элисон?
    Ее голос сломался. Нотки истерики терзали сердца всех присутствующих в этой комнате. 
    - Что, простите…? Ахахах…Рак? Ахахахахахахаха… Неееет. Это неправда. Ахахахахаха… Скажите! Скажите, что это неправда! Боже, почему вы все молчите?! ПОЧЕМУ ВЫ МОЛЧИТЕ?! МАМА!
    Вдруг в кабинете раздался телефонный звонок. Док, взявший трубку, в течение 5 секунд слушал вещавшего, а после, взглянув на каждую из нас по очереди виновато произнес:
    - Извините меня, я вынужден оставить вас.
    Элисон продолжала истерически смеяться, отказываясь принимать сказанное. Потихоньку, ее смех стихал, на его место пришло непонятное бормотание, смысл которого могла понять только она. А потом и бормотание стихло, сменившись с гробовой тишиной
    Это стало последней каплей. Миссис Лэнгдон уже не сдерживала слез отчаяния, а я все еще стояла в ступоре, слушая тишину. Совладать с собой было больше, чем сложно, но я смогла сесть напротив Элисон и заставить ее посмотреть на меня.
    - Элли, успокойся. Спокойно, слышишь!? Мы справимся! Рак – это ведь не приговор! Ты чего раньше времени сопли распустила? Послушай, я рядом. Твоя мама, бабушка - мы все рядом. МЫ поможем тебе! Только не молчи, Элли, прошу, не молчи. Черт!
    
    Но она молчала. Смотрела прямо перед собой и молчала. В ее глазах застыл страх, руки начали дрожать. Одинокая слеза скатилась  по бледной щеке. И больше ничего. Ни криков, ни смеха, ни слов о том, что это всего лишь ошибка. Ничего.  
    Комнату пропитало молчание. Каждый боялся произнести хоть слово, сделать шаг и нарушить тишину. Казалось, шум только усугубляет положение, молчание же было спасением. Всё и все замерли. Сколько это продлилось? Пять минут, час – неважно. Что минута, что год в этой комнате приравнивались к вечности. Бурная жизнь за ее пределами не прекращалась. Все так же разговаривали пациенты, ожидающие приема врача, все так же сновали из стороны в сторону медсестры и медбратья. Жизнь продолжалась у других, пока жизни этих трех человек остановились, предварительно наведя жуткий беспорядок в умах и сердцах. Было больно, очень больно. Души  Кейт и Миртл болели за родного человека, а душа Элисон просто болела от обиды и чувства несправедливости.