Remember not to get to close to stars

Глава 6

Нас не ждали, а мы припёрлися:)  и принесли с собой еще одно «произведение искусства», которое никому не сдалось

    Наша жизнь – всего лишь игра,
    И мы можем все в ней стереть,
    Вырвав из контекста слова:
    «Есть миллионы причин умереть».
    Нельзя… Нельзя начать жизнь с чистого листа 
    И прошлое забыть навсегда.
    Нельзя пропустить своего рассудка слова,
    Жизнь – игра, ты – актер, прекрати это!
    Истина таится в глубине данных слов,
    Разрушить все может лишь смерть…
    Прекрати меня слушать, услышь меня,
    И, стоя на конце обрыва, 
    Чтоб не бояться и больше ни о чем не жалеть,
    Вспомни из старой пьесы слова:
    В них миллионы причин умереть.
    
Элли

    Я очень сильно скучаю по старой себе. Я была счастливее, умнее, веселее  и выносливее.
    А сейчас я только и делаю, что смотрю телевизор, плачу и курю, думая, как я могла до такого докатиться. Моя жизнь катится к чертям по наклонной плоскости. Кстати, самооценка и чувство собственного достоинства следуют прямиком за ней. Я никогда не видела себя такой. Я похудела настолько, что боюсь вставать на весы, ибо я не переживу, увидев на них цифру меньше 40 килограмм. Благодаря химии, я похожа на труп с большими мешками под глазами.

    А ведь у меня всегда на все была четко выработанная система. Имея при себе план А, Б, а порой даже и В, я никогда не боялась того, что что-то пойдет не так. Я была слишком уверена в себе и своих силах. 
    И лишь сейчас я поняла. Излишняя уверенность и продуманность никогда не приведет к хорошему. Думая, что ты умнее и хитрее всех в этом мире, ты незаметно для себя понижаешь уровень своего достоинства, а оказываясь на дне, у тебя ничего не остается. Конечно, это не касается лицемеров, которые говорят о своем величии за глазами "ущербных". Как правило, эти люди вообще не распространяют свое мнение о других. Но даже они кажутся счастливее меня.
    Я слишком много о себе подумала, стараясь быть идеальной в своих начинаниях и продолжениях. И вот где я оказалась. Слепой котенок, которого изнутри пожирает смертельная, неизлечимая болезнь. Бесконечная боль убивает прошлую меня, оставляя одни лишь воспоминания. Ненавижу себя за свою слабость, но у меня больше нет сил бороться с собой и своей безвольностью. 
    - Может, поешь?- спрашивает мама в который раз, а я лишь отрицательно мотаю головой. Не могу есть. Лишь только кусок какой-либо пищи попадает в мой организм, меня тут же выворачивает. Док говорит, это из-за химии и обещает найти для меня другое, более подходящее лекарство. Я очень благодарна ему. После недооперации он пытается загладить вину передо мной и мамой, как только может. Он навещает меня на каждом сеансе терапии и самостоятельно ставит мне капельницы. В общем, с лечащим врачом мне повезло. Чего нельзя сказать про другие моменты. 
    После того, как новость о моем раке стала всеобщим достоянием, большинство людей нашли нужным написать мне о том, как им жаль. Интересно отметить, некоторых из них я даже не знала, но каждый решил мне морально помочь.  Понимаю, многие были бы рады получить сочувствие других, но я, все еще храня в себе хоть и немного чувства гордости и самостоятельности, просто не хотела, чтобы мне сочувствовали. Я не хочу казаться ущербной и жалкой. Не хочу, чтобы люди видели меня такой.
    Именно поэтому я каждый день выгуливаю Хоуп самостоятельно, предварительно нацепив на лицо маску полного удовлетворения собой и своей жизнью. Именно поэтому я здороваюсь со всеми знакомыми, кто только встречается мне по пути, и беседую, активно избегая вопросов о своем состоянии. 
    Именно поэтому я, лишь приходя домой, плачу от того, что кто-то сочувственно на меня посмотрел или сказал что-то в мою сторону. Не знаю, с каких пор я стала такой сентиментальной, или на меня действует моя же сломанная психика, но я скорее удавлюсь, нежели расскажу всем все, как есть. 
    А есть вот как. Я – сломленный раком и своими же принципами человек. Я – потерявшийся ребенок, не способный самостоятельно найти путь домой, но утверждающий, что прекрасно знает сам, куда идти. Я – оставшаяся без единого шанса на спасение девочка, которая просто хотела чувствовать себя лучше.

    Двумя днями позднее…

    Что вы можете знать о безысходности? Даю руку на отсечение, вы знаете не больше меня. Ведь вы никогда не сидели на кресле в отделении онкологии, ожидая медсестру с капельницей, которая задерживается уже на 20 минут. Хотя, какая мне разница, если дел нет никаких? 
    Рассматриваю людей, обреченных и страдающих, и вижу в них себя. В который раз приходит осознание того, что здесь все в равных условиях. Здесь все одинаковы. Здесь нет разделений на пол, расу и возраст. У нас одна участь – болезнь. У нас  одна цель – жизнь.
    Разношерстная аудитория здесь превращается в клуб безмолвных анонимных пациентов. Мы не знаем друг друга, но видимся регулярно. Мы не знакомы между собой, но выражаем немое сочувствие каждую встречу. Мы чужие друг другу люди, но за столь долгое время стали особенно дороги друг для  друга. И каждый раз мы боимся не увидеть,  не досчитаться кого-то, ведь для раковых больных это отсутствие может значить ужасное. Явка обязательна и неотложна, все это знают, и все следуют этому правилу. 
    Тут и бабушка лет 60 в фиолетовом, самостоятельно сшитом, что было видно по немного неровному воротнику, свитере. А рядом с ней сидит ее сын и держит ее за руку. Он всегда ходит с ней на терапию. Смотря на свою мать любящими, нежными глазами, он рассказывает ей что-то, а ее лицо преображается и осветляется счастливой улыбкой. 
    Тут и немолодой мужчина с серьезным выражением лица, который за все время процедуры не оторвал взгляд от телефона, звонившего весьма регулярно. Мужчина постоянно закатывает глаза, уперто отклоняя все входящие. Настойчивый абонент на той стороне провода все не унимается, и с каждым звонком мужчина становится все мрачнее и мрачнее.
    Сегодня тут появилось новое лицо: светленькая девочка, наверняка моя ровесница. Она молча сидела на большом диване одна, уставившись на что-то позади меня. Оглянувшись пару раз, но так и не найдя объект, на который смотрела девочка, я продолжила рассматривать ее. Светлые, блондинистые волосы и невероятного цвета зеленые глаза не были похожими на мои, тусклые и безжизненные, а плотное телосложение вызывало зависть. Скорее всего, она лишь  недавно познала эту боль, и сейчас вообще не понимала, что происходит в ее жизни. «Все наладится»,- мысленно подбодрила я ее, зная, что это неправда. И никакие слова не смогут помочь, и никакая поддержка не вернет того, что человек потерял, приобретя диагноз. 
    Взгляд девочки вдруг остановился на мне, и губы ее расплылись в жалкой улыбке, на которую я не могла не ответить. Подумав лишь пару секунд, я решила с ней познакомиться. 
    Ее звали Тереза, и я не ошиблась в том, что она была того же возраста, что и я. Уже 3 года Тереза боролась с раком крови, и если она выглядела здоровой внешне, и ее личная печаль чувствовалась при личном диалоге. Она рассказала, что совсем недавно переехала из Холбрука вместе со своей семьей: мамой и братом, и теперь лечится здесь. Тез поделилась, что уже долгое время у нее наблюдается положительная динамика в выздоровлении, что не могло не вызвать у меня белую зависть. 
    Она была очень разговорчивой и милой, и после процедуры позвала меня прогуляться до кофейни. Не прекращая свою длинную и эмоциональную речь, она откровенничала со мной, словно с давней подругой, а я, в свою очередь, начала рассказывать свою историю:
    - Я чувствую поддержку своих родных, но она мне не нужна, понимаешь? Я устала от их постоянного внимания и непрекращающихся вздохов в мою сторону. Мне осталось не так уж много времени, и у меня нет ни малейшего шанса провести остаток жизни так, как я хочу. Ха, я даже не знаю, как я хочу.
    - Понимаю. У меня тоже была такая тема в течение полугода. Я просто не хотела больше жить, не видела смысла. У меня был парень, но он сбежал, как только услышал о диагнозе. Практически все подружки отвернулись. Я была на грани, и…. я делала вещи, которыми не горжусь. И знаешь, большую поддержку мне оказал брат. Я его просто обожаю. Он буквально вытянул меня из депрессии. Веришь, моя мама постоянно в разъездах, ничего не видит, кроме работы, а Мэтт всегда рядом. Он готов помочь мне в любой передряге, не смотря на то, какой ужасной сестрой я могу быть. О, вон он идет, кстати.