Реперные точки. Часть 1

Воспоминания

Когда я вернулась в библиотеку, последние посетители собирали свои вещи. Моя начальница, Инна Викторовна, женщина лет сорока, необычайно полная и разряженная как рождественская ель, разговаривала, стоя возле кафедры, с высоким мужчиной в черном свитере и брюках. При моем приближении оба дружно повернули голову, и я узнала в мужчине Сергея Шальнова, предмет воздыханий моей сестры. Теперь у меня появилась возможность рассмотреть его поближе. Он оказался выше и плотнее, чем выглядел днем, лет двадцати семи, с открытым чистым лицом с правильными чертами, прямым греческим носом и большими выразительными светло-карими глазами. Я была склонна согласиться с сестрой: он выглядел как телезвезда с обложки модного журнала.

- А это наша Анечка, - свои обычным сюсюкающим голосом сообщила Инна Викторовна. – А это Сережа. Он новый практикант на кафедре теоретической физики, будет тоже работать у нас в архиве. Анечка наш лучший работник, прилежный и добросовестный. Если возникнут какие-то вопросы, обращайтесь к ней.

- Очень приятно, - кивнул Сергей, одарив меня дружелюбной улыбкой. Я кивнула ему в ответ. – Тогда на сегодня, я пожалуй, закончу. Уже поздно.

- Да, Сереженька, - энергично согласилась с ним заведующая. – Завтра после обеда добро пожаловать.

- До свидания, - молодой человек снова улыбнулся ей, а затем произошло нечто, что заставило меня застыть на месте, словно соляной столб. Сергей мазнул по мне взглядом и меня словно прожгло насквозь. В этом коротком взгляде не было и тени недавнего дружелюбия. Испытующий и оценивающий, это был очень неприятный взгляд. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение.

- Какой приятный юноша, - становясь рядом со мной, констатировала заведующая. – И не женат. Первый мужчина в нашем коллективе, а пристроить его не к кому. Вы уже все при мужчинах. Думаю, его с племянницей своей познакомить. Хорошая девочка, тоже аспирантка. Чуть старше его, но сейчас модно, чтобы женщина была старше.

- Да, это модно, - согласилась я и отправилась в хранилище. Инна Викторовна была любительницей поболтать ни о чем, а я хотела закончить сегодня пораньше.

Книгохранилище являло собой огромное, метро двести помещение прямоугольной формы, разделенное на секции длинными металлическими стойками, на которых хранили архивы, а по периметру хранилища была выстроена деревянная галерея, тянущаяся вдоль бесконечных книжных полок. Я работала здесь уже два года и в мои обязанности, как и остальных семи девушек, что работали вместе со мной, все это время было разбирать архивные папки, проверять правильность заполнения и расположения, а также актуальность. Я уже настолько набила себе руку за долгие часы копания в документах полувековой давности, что делала эту работу чисто механически, пока мой мозг занимали совсем другие мысли. Сегодня я вспоминала родителей.

С Мартой и Сонькой мы не были кровными сестрами. Мои биологические родители были археологами и часто уезжали на различные раскопки. На время своего отъезда, они отдавали меня бабушке, которая жила в центре Москвы в старинном четырехэтажном доме, в двухкомнатной квартире, в которой прошли лучшие моменты моего раннего детства. В день приезда родителей, я забиралась на широкий подоконник и ждала, когда же у подъезда остановиться их желтая машина. Но однажды, мне исполнилось тогда четыре года, приехала другая машина, черная. Из нее вышел коренастый седовласый мужчина. Так я впервые увидела Дмитрия Великанова, известного в Москве адвоката и друга моего отца. Самолет, в котором родители возвращались из очередной экспедиции, разбился в километре от аэропорта. Все погибли. Бабушке меня бы не оставили, слишком старой она уже тогда была, а других родственников у меня не было. И тогда Дмитрий со своей женой удочерили меня. Они жили в большом доме в московской области с двумя дочерьми, родной Мартой поздним долгожданным ребенком, которой тогда исполнилось уже восемь лет, и трехлетней Соней.

У Соньки тоже была своя грустная история. В возрасте восьми месяцев ее нашли в запертой заведенной машине на окраине Москвы. Машина была дорогой, а ребенок чистым и ухоженным, но родители так и не появились. После долгих розысков, нашлась родная Сонькина тетя в Нижнем Новгороде, откуда овдовевший Сонькин отец приехал искать работу. Мать ее умерла при родах, другой родни у девочки не было, а тетя сама была матерью четверых мальчиков и в лишнем рте не нуждалась. История эта широко освещалась в газетах и на телевидении. Отца Сони так и не нашли, в документах значилось «пропал без вести», а ее саму отправили в дом малютки. Дмитрий и Мария поехали навестить ее и отдать что-то из вещей и игрушек Марты, а вернулись домой с Соней. Ребенком она была очаровательным, и выросла привлекательной девушкой. Мы с ней быстро нашли общий язык, и потому что были погодками, и потому что Марта невзлюбила нас обеих.

С годами это неприятие, конечно, прошло хоть и близки мы не стали, я стала называть Дмитрия и Марию мамой и папой, умерла моя бабушка, оставив мне квартиру, а в четвертом классе Соньку впервые поймали на воровстве в школе.

Мы ходили в престижную школу, дружили с детьми высокопоставленных чиновников и обеспеченных бизнесменов. В доме Великановых всегда были рады гостям, они дружили с литераторами, учеными, режиссерами и актерами.

В тринадцать лет я впервые влюбилась в соседского мальчика, который был на два года старше меня. Звали его Игорь Нефедов. Мы с Сонькой часами обсуждали его, лежа на крыше нашего дома, под звездным небом. Мы строили самые фантастические планы нашего с ним романтического объяснения, но вышло все, как бывает в жизни, просто и естественно. Я любила его так, как только можно любить в четырнадцать лет, искренне, наивно и яростно. И что самое удивительное, он любил меня.

В то же время частым гостем в доме родителей стал вышедший в отставку дядя отца полковник Андрей Волгин. Он был женат вторым браком на Алле Ерошиной, эффектной блондинке сорока лет. У них обоих были сыновья от предыдущих браков. Сын Андрея Сергей приезжал к нам лишь однажды и проведя несколько дней уехал обратно на Север, где заканчивал военное училище. У меня почти не сохранилось о нем воспоминаний. Это был долговязый девятнадцатилетний парень, такой худой, что даже трикотажные майки висели на нем как на вешалке. Очки в массивной черной оправе делали его похожим на кролика из советского мультика про Винни-Пуха. Почти все время он провел в библиотеке с книгой в руках. Хотя это и не спасло его от насмешек Соньки.