Реперные точки. Часть 1

Несчастный случай

Утром Сонька ждала меня у входа в контору. У тротуара стояла новенькая Мазда Марты. Мы оказались в обставленном в стиле рококо вестибюле. На ресепшене нас ожидал молодой человек, наглухо застегнутый в черный костюм тройку. Проверив наши паспорта, он жестом предложил пройти в двустворчатую дверь за его спиной. Это было просторное прямоугольное помещение с высокими окнами и длинным столом, во главе которого сидел толстый невысокий мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме и очках в золотой оправе на мясистом носу. По правую руку от него с видом вдовствующей королевы восседала Марта. Судя по прическе и макияжу, она успела с утра посетить стилиста. По другую сторону от мужчины я к удивлению своему увидела Виктора Ерошина, пасынка полковника Волгина.

- Прошу вас, входите, - пригласил нас мужчина. – Я полагаю, вы сестры госпожи Великановой?

Я кивнула.

- Присаживайтесь, мы ждем еще одного человека, - Марта раздраженно взглянула на наручные часы. – Я уверяю, что ждать нам не долго.

Он оказался прав, через пять минут в помещении появился новый персонаж: мужчина лет сорока, высокий, судя по выправке, бывший военный, его черные волосы на висках уже тронула легкая седина, а глубоко посаженные глаза из-под кустистых бровей смотрели настороженно. Мужчина занял свободный стул прямо напротив нотариуса.

- Теперь мы можем начинать, - объявил тот. – Позвольте представиться, Борисов Виктор Кириллович. Я сын покойного Борисова Кирилла Степановича, у которого Дмитрий Великанов заверял свое завещание и который огласил его волю после печальных событий семилетней давности.

- Извините, - оборвала его Марта. – Нельзя ли скорее перейти к сути дела, читать мы все пока еще умеем.

- Разумеется, - поджав губы, сухо ответил Виктор Кириллович. – Дело в том, что в прошлом месяце при разборке архивов моего покойного отца, моим помощником было обнаружено еще одно завещание Дмитрия Ивановича Великанова, ранее нигде не фигурировавшее, датированное двумя годами позже предыдущего. Находилось оно в стопке документов, подлежащих уничтожению, однако не имело необходимых отметок. Из чего я заключил, что семь лет назад была допущена чудовищная ошибка и, боюсь, по вине нашей нотариальной конторы.

- Что за чушь?! – вскричала Марта. – Какое еще завещание? Мой отец писал только одно завещание, я помню это очень хорошо. Что бы вы там не нашли это подлог и подделка. Я вас засужу!

- Мы можем провести экспертизу, чтобы убедиться в подлинности документа, - не обращая внимания на ее резкий тон, все столь же ровным голосом продолжил нотариус. – Хотя у нас сомнений нет.

- Как же могло произойти так, что было оглашено не то завещание? – спросила я.

- Единственное, что я могу сказать, так это то, что как раз в тот период, у моего отца случилось сразу два инфаркта подряд. Он мог допустить ошибку. А я принял дела уже несколькими месяцами позже и этим случаем не занимался.

- Так что же там в этом новом завещании, - крикнула Сонька, засовывая в рот жвачку. – Не томите уже нас, пожалуйста!

- Нечего оглашать! – перебила ее Марта. – Пока не будет доказана подлинность документа, а я думаю, она не будет доказана.

- Нет уж, пусть читает! – окрысилась Сонька. – Я лично хочу знать, стоит ли оно того.

- Прекратите балаган! – внезапно рявкнул Витька. – Раскудахтались. Дайте ему договорить уже, а потом грызитесь хоть до скончания века.

- А ты здесь по какому поводу, вообще?! – хором набросились на него мои сестры. – Тебя спросить забыли.

- Дамы и господин, позвольте мне, действительно, закончить, иначе я буду вынужден просить вас удалиться, - кашлянув, сказал нотариус. – Я зачитаю вам текст нового документа, а потом уже вернемся к вопросам решения возникшей проблемы.

Ответом ему было молчание, которое он расценил как согласие и принялся за чтение. Я быстро заскучала от его заунывно чтения и совершенно непонятного содержания документа. Марта на глазах бледнела все сильнее, а Сонька, наоборот, раскраснелась словно с мороза.

- А можно теперь доступным языком? – попросила Сонька, как только Виктор Кириллович закончил чтение.

- В этом документе говорится, что дом, принадлежавший вашим родителям и по предыдущему документу отошедший вам полностью, должен быть разделен поровну с вашими сестрами. Большая часть капитала ваших родителей в виде денежных средств и доли в фирме «Орион» по-прежнему отходит вам, Марта Дмитриевна, но четверть всех средств отходит Софии Дмитриевне и Анастасии Николаевне. Это же касается имущества, денежных средств и доли акций в фирме «Орион», отошедших господину Волгину.

- Отдать мой дом? Да вы шутите! – Марта вскочила с места. – Я подам на вас в суд. Не знаю, сколько вам заплатили за этот подлог, но то, что вы творите незаконно! Слышите меня? Незаконно!

- А с нами что? – вторил ей Витька. – Мы потратили полученные деньги, сделали вложения, это уже все наше. Что за бред! Должен быть срок давности. Как вы намерены получить от нас эти проценты?

- Господа, успокойтесь, пожалуйста, - все тем же невозмутимым тоном отозвался нотариус. – С каждым мы решим все в индивидуальном порядке. Никто не будет отнимать у вас ваше, мы взыщем только пересчитанные согласно инфляции прописанные в завещании суммы или их материальный эквивалент.

- Ни копейки не отдам! – предупредила Марта, грозя в нашу с Сонькой сторону кулаком в шелковой фиолетовой перчатке. – И тем более дом, - она склонилась ко мне: - Рада, сестренка?

- Мне ничего не нужно, - спокойно ответила я. – Ни дом, ни деньги. Можешь перестать психовать.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все разом замолчали и посмотрели в мою сторону. Первой тишину нарушила Соня:

- А вот мне нужно! И я хочу либо деньги, либо обратно свою комнату! Где надо подписать, что я все принимаю?

- Ни шиша ты не получишь, наркоманка несчастная! – окрысилась Марта. – Я сейчас же еду в суд. И в милицию, тьфу полицию!

- Сама наркоманка, - вскочила с места Соня. – Я могу такое про тебя всем здесь рассказать, что мама не горюй!