Репетиция для двоих и собаки

Глава 4. Кофе, который всё испортил

Утро началось необычно спокойно, что уже само по себе выглядело подозрительно. Илья, приподняв бровь, наблюдал за дорогой, словно ожидая внезапной катастрофы: а вдруг гармония — это лишь иллюзия перед очередной бурей? Он даже подумал, что, может быть, они наконец вошли в общий ритм: Лиза перестала спорить с навигатором, Элвис дремал, свернувшись калачиком на заднем сиденье, а из динамиков тихо играла радиостанция с джазом. Мягкие саксофонные аккорды смешивались с запахом утреннего воздуха, лёгким ветерком и лёгкой прохладой, что доносилась через приоткрытое окно.

— Слушай, — сказала Лиза, задумчиво глядя в окно. — А ведь дорога — как песня. Главное — не сбиться с ритма.

Илья хмыкнул, опершись локтем на руль:
— Ритм у нас, кажется, умер вчера.

— Зато сегодня похороны с оркестром, — отшутилась она, слегка наклонившись к нему и подмигнув, будто знала, что шутка его слегка смягчит.

Он усмехнулся краем губ. Даже раздражение от неё, казалось, потускнело, словно сдулось лёгким ветром. Он поглядел на Элвиса: собака дремала, уши слегка шевелясь от случайного порыва ветра, и это зрелище как будто делало утро чуть мягче.

— Ты уверен, что он спит, а не подслушивает наши разговоры? — спросила Лиза, наклонив голову и следя за взглядом Ильи.

— Уверен, — ответил он с едва заметной улыбкой. — Но если он что-то услышит, я возьму на себя ответственность.

Лиза рассмеялась тихо, чуть касаясь коленями его плеча:
— Отлично, значит, есть шпион среди нас. Элвис, ты слышал? — она наклонилась к собаке и пошевелила ему уши. Элвис лениво повел хвостом, словно подтверждая своё участие в заговоре.

Дорога перед ними была почти пустой. Леса сменяли поля, а вдоль обочины проносились редкие деревья с золотыми листьями, переливавшимися на солнце. Ветер доносил запах влажной травы и лёгкой росы, а где-то вдалеке слышался перезвон колокольчика пасущихся овец. Илья впервые заметил, как приятны эти мелочи: треск асфальта под колёсами, солнечные блики на лобовом стекле, шелест деревьев, и Элвис, переворачивающий голову на каждый звук. Внутри появилось ощущение, что мир немного живее, чем он думал.

Через пару часов они остановились на заправке. Лиза, как всегда, выскочила из фургона первой, вытянувся на полный рост и вдохнув воздух, будто готовилась к сценическому выходу.
— Я возьму кофе. Тебе что? — крикнула она с порога, энергично махнув рукой.
— Чай. Без сахара, — ответил он, проверяя давление в шинах и поглядывая на машину.
— Без сахара? Боже, как скучно. Ты вообще когда-нибудь делал что-то с удовольствием? — Лиза скривилась в театральном ужасе.
— Да. Молчу.

Она показала язык и скрылась за дверью магазина, оставив Илью одного с утренним светом, шумом бензонасосов и шелестом пакетов. Он наблюдал, как маленькие детали окружающего мира — блеск капель росы на железных деталях колонок, крики редких птиц, колышущиеся травинки — постепенно успокаивают внутреннее напряжение.

Илья подошёл к машине, проверял крепление гитары, разложенной на заднем сиденье. Инструмент был старый, почти реликвия. Он знал каждую царапину, каждый след пальцев на корпусе. Когда-то она была первым настоящим шагом Лизы во взрослую жизнь, её вложением эмоций и сил. Всё остальное — контракты, сцены, гастроли — казалось вторичным. Гитара была настоящей. Надёжной. В отличие от людей.

К машине подошёл парень с другой заправки. Он бросил взгляд на Илью и кивнул приветственно.
— Доброе утро! — сказал Илья.
— Доброе! — ответил парень, затем ненадолго замолчал, глядя на Элвиса, который лениво вышел из машины, понюхал траву и вернулся, будто удостоверился, что территория безопасна.

Лиза вернулась с двумя стаканами и пачкой круассанов, энергично расправляя волосы, словно только что спела сольный номер на сцене.
— Вот, держи, — протянула она ему кофе. — Ошиблась напитком, но не судьбой.
— Я просил чай.
— А судьба — кофе. Смирись, — ответила она с лёгкой улыбкой, садясь на капот машины и свесив ноги, болтая ими над асфальтом.

— Классная у тебя тачка, — сказала она, оглядывая его старый фургон, словно оценивая концертный реквизит.
— Старая.
— Зато с характером. Как ты.
— Это не комплимент.
— Не уверена, — сказала она, подмигивая.

Элвис тем временем снова проявил инициативу: сунул морду в пакет с круассанами, разорвав обёртку.
— Элвис! — вскрикнула Лиза. — Не жри без очереди!

Илья едва заметно улыбнулся, но тут же скрыл это под привычным хмурым взглядом:
— У тебя в команде явно проблема с дисциплиной.
— Зато нет скуки, — ответила Лиза, поднимая стакан кофе к губам и делая глоток.

И в этот момент всё произошло. Один неуклюжий взмах руки, один случайный поворот запястья — и коричневая жидкость вылетела из стакана, словно специально выбрав самое уязвимое место. Кофе густой струёй упал на гитару, стоявшую на заднем сиденье с открытой дверцей.

— Нет! — Илья рванулся вперёд, сердце застучало быстрее. Запах кофе и лака мгновенно смешался в воздухе, а Элвис дернул ушами и отпрянул, будто тоже почувствовал надвигающуюся катастрофу.

Он схватил гитару, промокшую по корпусу, и на секунду просто стоял, не в силах произнести ни слова. Руки дрожали, а взгляд, кажется, был направлен внутрь, к самой сущности — к тому месту, где хранится уважение к вещам, к музыке, к прошлому.

— Прости! — Лиза подскочила, глаза округлились. — Я не хотела, честно, это случайно, я…

— Случайно?! — голос Ильи дрогнул, хотя он старался сохранять спокойствие. — Это же не стакан с водой! Это кофе!

— Ну да, но… он был очень вкусный! — она сделала шаг вперёд, растерянно размахивая руками.

Он посмотрел на неё так, что даже Элвис отошёл на безопасное расстояние, оценивая ситуацию как потенциальную угрозу.

— Ты понимаешь, что это инструмент, а не доска для сушки? — проговорил Илья, ощущая, как напряжение поднимается внутри, словно маленький тайфун.