Репетиция для двоих и собаки

Глава 17. Поиски и признание через караоке.

Дорога вела Илью через мелкие деревушки и бесконечные поля, окрашенные осенними оттенками — желтым, оранжевым, красным. Старый фургон слегка скрипел, но двигатель работал ровно, как будто знал, что теперь ответственность на плечах водителя. Элвис сидел на пассажирском сиденье, иногда высовывая нос в окно, нюхая воздух, как будто пытался учуять, куда движется их миссия.

— Элвис, — сказал Илья, наблюдая за облаками, — мы найдём её. Даже если придётся обежать все придорожные бары от Березовки до Алматы.

Собака только тявкнула в ответ, как будто подтверждая: «Не переживай, капитан, я знаю дорогу». Илья улыбнулся, но внутри чувствовал странное сочетание тревоги и волнения. Каждый километр, каждый поворот дороги приближали его к моменту встречи, и мысль о том, что Лиза могла видеть его слабости, вызывала одновременно страх и предвкушение.

Вдруг, за поворотом, на обочине мелькнула неоновая вывеска: «Бар «Старый трактир» — караоке сегодня!». Сердце Ильи пропустило удар. Он резко затормозил.

— Элвис… — начал он тихо, — кажется, это она.

Собака подскочила, лапами топая по сиденью, а Илья высунулся из окна, пытаясь разглядеть фигуру внутри. И там, за микрофоном, в легком свете ламп, Лиза держала гитару, но не играла на ней — пела прямо в караоке-микрофон. Лёгкая улыбка, взгляд сосредоточенный, голос, который проникал сквозь шум бара и перемешивался с запахом пива и жареного картофеля.

— Ну вот, — пробормотал Илья, — как всегда, на сцене. Даже когда никто не ждёт.

Он быстро припарковал фургон, но, прежде чем успел выйти, Элвис рванул к двери, чуть не сшибая Илью с ног. Собака метнулась внутрь, и через мгновение уже лаем приветствовала Лизу. Она чуть подпрыгнула, остановилась, но её взгляд сразу узнал хозяина фургона.

— Илья? — спросила она, с удивлением и смешанной радостью в голосе. — Ты… что здесь делаешь?

— Ищу тебя, — сказал он прямо, хотя внутри всё дрожало. — А где, по-твоему, ещё? Караоке — очевидно, твоё место силы.

Лиза только покачала головой, смеясь, но в её глазах пробежала лёгкая тень недоверия: «Он пришёл не потому, что скучал, а потому что… ну, не знаю».

— Ты ведь знал, что мы можем встретиться, — добавила она, стараясь скрыть улыбку. — Илья, у тебя всегда есть чувство драматизма, даже когда речь идёт о дороге.

— А кто сказал, что без драмы можно найти нужного человека? — ответил он с лёгкой усмешкой. — Элвис сказал, что надо искать.

Собака снова завыла, как будто подтверждая: «Правильно, капитан!».

— Ладно, — сказала Лиза, — но учти, я не собираюсь признавать, что соскучилась.

Илья шагнул на небольшую сцену, рядом с караоке-экраном. На бумажке были строчки песни, которые он пытался запомнить за последние несколько минут. С каждой секундой, когда он подходил ближе к микрофону, дрожь внутри него становилась сильнее.

— Окей, — пробормотал он сам себе, — не провалить. Даже если забуду слова…

Он вздохнул и поднял взгляд на Лизу. Её глаза следили за каждым его движением, она слегка улыбалась, но руки всё ещё крепко держали микрофон, словно проверяя, насколько серьёзно он намерен действовать.

Илья собрался с духом, глубоко вдохнул и нажал кнопку «Старт» на караоке-машине, готовый к сцене, которая могла стать началом их нового понимания друг друга.

Звуки музыки зазвучали, и на экране мелькнули слова. Илья застыл на секунду, потом глубоко вдохнул и начал петь. Первые строчки вышли тихо, робко, почти как шёпот, и он сразу понял — забывает слова.

— Ой-ой, — пробормотал Илья сам себе, — и это называется «публичное признание»?

Лиза скрестила руки на груди и скептически подняла бровь, но в уголках губ блестела улыбка. Элвис, как наваждение, оказался рядом, сжавшись на стуле у микрофона, и тихо фыркнул, будто говоря: «Ты ещё не дорос до караоке, парень».

— Не волнуйся, — тихо сказала Лиза, — просто читай слова. Бумажка не кусается.

Илья посмотрел на бумажку. Строки прыгали перед глазами. С каждой секундой он терялся всё больше: сначала забывал строчку, потом натыкался на припев, потом перепутал мелодию.

— Слушай, — вмешалась Лиза, — может, будем считать это джазовой интерпретацией?

— Джаз? — переспросил он, — я пел песни твоей мамы в караоке, а это теперь джаз?

— Ну, что ж, — пожала плечами Лиза, — не каждый день поёшь на сцене перед случайными людьми, и каждый звук может быть «импровизацией».

Илья вздохнул и продолжил. К его удивлению, публика — три человека, два официанта и бармен — начала хлопать в такт его неровному пению. Элвис завыл в унисон, что придало исполнению ещё больше хаотичного шарма.

— Видишь? — прошептала Лиза, — у тебя получается. Не по нотам, но… эмоционально.

Он попробовал улыбнуться, но тут же снова забыл строчку. Он моргнул и глухо произнёс:

— «Я… эээ… люблю дождь в ноябре…»

— Ага, — перебила Лиза, — идеально! В точку! Каждый караоке-певец мечтает начать с непредсказуемой строчки.

Илья покраснел, но смех Лизы был заразителен. Он заметил, как мышцы лица сами расслабились, как впервые за долгое время он позволил себе смеяться над собой всерьёз.

— Эй, — тихо сказал он, — а если я забуду всё совсем, что тогда?

— Тогда я подхвачу припев, — уверенно сказала Лиза. — И всё будет идеально.

Собака, заметив очередной провал Ильи, завыла снова, подталкивая его лапой к микрофону, словно говоря: «Не переживай, мы с тобой».

— Элвис, — пробормотал Илья, — а ты что за коуч по караоке?

— Тяв! — ответила собака, и публика, на удивление, смеялась громче всех.

Каждая следующая строчка получалась чуть лучше. Илья начал замечать ритм. Голос Лизы рядом давал ему уверенность: она не критиковала, просто улыбалась и кивала в такт музыке. В какой-то момент он начал петь без бумажки, хотя слова всё ещё норовили исчезнуть из памяти.

— Слушай, — сказала Лиза, — ты ведь не просто играешь с голосом, ты играешь с атмосферой. Слушай!

Илья посмотрел вокруг. Бар оказался тёплым, полумраком, лампы мерцали, гитара в углу, микрофон, пивные кружки на столах. Он понял: каждый звук здесь — часть истории, часть момента. И впервые он понял, что смысл пения — не только в точных нотах, а в том, чтобы быть настоящим здесь и сейчас.