Репортаж со змеёй на шее

Дырочка для души

Андрей Береснев, автор новой программы и первого репортажа в ней, он же телеведущий - в первый павильон студии пришёл заранее. Цель обыкновенна: чтобы заново вписаться в давно знакомое помещение, настроить внутренний камертон, привычно подогнать чувства под предстоящий эфир, наверняка со множеством непредвиденных засад и тупиков, которые просто невозможно все предвидеть и учесть. Легко, без сучка и задоринки ни один эфир, ни одна программа никогда не выходят. Слишком много переменных факторов, а то и откровенных сбоев непрерывно возникает по ходу съёмок, а затем последующих монтажей всех эпизодов видеоряда и озвучки.

Береснев уселся во вращающееся массивное кресло, обитое жёлтой кожей. Оно было немного вдвинуто в просторную выемку большого студийного стола. Задник непритязательной мизансцены установили в виде обыкновенной выгородки информационной студии с изображением Сенгилея на закате и со стандартно выставленным на него светом. Наверху в аппаратных и монтажных, а потом и здесь в первом павильоне закончились многочисленные последние приготовления к завершающим съёмкам недостающих эпизодов и монтажу заранее отснятых по как всегда необыкновенно важной теме. Творческая группа, рассредоточенная по аппаратным блокам и съёмочному павильону, по привычке опасалась сорвать первые секунды съёмки, поскольку от того, как они пройдут, будет зависеть всё остальное. Дубли в таких делах всегда крайне нежелательны. Всякий последующий перезапуск съёмки неизбежно будет сопряжён со всё более возрастающими сбоями. Один сбой неизбежно приведёт за собой десятки других. Проверено много раз.

Оператор первой камеры вёл завершающий отсчёт времени готовности перед началом вводной записи: три-два-один. Мотор-р!.. – И показал беззвучно губами: - Поехал, Саныч! Первая! Потом вторая! – Разгибая пальцы, одновременно показал ведущему журналисту очерёдность включения камер. Мол, сначала работаешь на эту, затем на ту, третья на общем плане, она тебя не касается. Дальше - по сценарию, смотри левый ряд, очерёдность привязки абзацев на камеры.

Тем не менее, когда после секундной паузы сорвался и пошёл авторский текст, а опытный автор на первых словах сразу же и запнулся, чего с ним давно не бывало – все сцепили зубы, но продолжили. Понятно было, что так сказалось напряжение перед окончательным сгоном весьма необычного материала. Журналист конечно виду не подал, как ни в чём не бывало, мгновенно продолжил. Ничего, на беловом монтаже лёгкую заминку вырежут, заклеют, на крайний случай отдельно перезапишут первое предложение. Куда проще подмонтировать, чем сейчас заново начинать весь громадный комплекс начала съёмки. Главное не потерять начатый разгон, не допустить фальстарт, успеть поймать темп и смысл повествования.

По телевизионной картинке в мониторах павильона, аппаратных и монтажных прошёл и десять секунд спустя микшером был рассыпан белый титр: «Андрей Береснев. Автор программы, ведущий».

Естественно с заминкой начатая речь ведущего не сразу вышла на основной ритм и тему, даже у профессионального журналиста такое случается сплошь и рядом. Но с телесуфлёром, на отдельном экране подсказывающим текст, Береснев никогда, даже на сгонах не работал, тем более в прямом эфире. Всё же полностью выправиться и войти в накат говорения ему потребовалось не менее пяти или семи секунд. Так что не он быка сразу ухватил за рога, а тот его и ничего с этим поделать было нельзя:

«Как вы думаете, что на самом деле всех-всех мучает?! По ходу бытия и особенно если ему поперёк?! Боязнь действительно посмотреть прямо в себя, не боясь того, кого на самом деле там увидите. Чуть менее опасно вот так же всмотреться в своих ближних, а потом в общество. Спросите, почему «чуть менее»?! Да потому что даже если нас окружают милые и добрые люди, без боя даваться им никогда не следует. Да потому что этих замечательных существ мы давно знаем, как облупленных, и то, что мы пока их всех вокруг себя не перестреляли, скорее игра случая, густо замешанного на сто пятой основного нашего кодекса.

Именно поэтому любой человек формально является потенциальной добычей судебного психиатра, а само наше общество, заведомо больно безотчётной взаимной агрессией. В нём откровенные психи охотятся на менее откровенных и выдают это за решение важнейших социальных проблем современности. Именно поэтому вполне правомочен тот неизменный приговор судьбы, который испокон приводится в исполнение над обществом и отдельным человеком.

Похоже, в режим спонтанного приведения в исполнение такого приговора над ними задействованы все без исключения социальные институты, общественные нравы, да и сама народная культура по глубинной своей сути не менее мракобесна. Словно человечество десятки веков находится под воздействием неумолимых психотронных излучателей, «свихивателей мозгов», старых, новых и новейших разработок из соответствующих военных лабораторий».

После первого озадачивания зрителя, разогнавшись, авторский текст более уверенно переместился на вторую камеру:

«На фоне вот такого мертвенного обаяния случайно выданной нам жизни, которое с рождения сопровождает, а то и конвоирует каждого из нас, охотно верится в беспрерывно возникающие сплетни про похождения многочисленных армад зомби, будто бы заполонивших улицы наших городов. Причём каждый второй осаждающий нас франкенштейн умеет сходу и напрочь выламывать мозги каждому встречному-поперечному и тем самым множить ряды себе подобных вурдалаков. Идеально согласованный транс в откровенно каннибалистическом устройстве человечества сквозит и поддувает в нём отовсюду. Безусловная рациональность во всём этом состоит лишь в редчайшем осознании некоторых избранных натур глубочайшей правды про самого себя.