Репортерские Записки. Продолжение

Репортерские Записки. Продолжение

ПАНДЕМИЯ И НАШЕ ПРАВО

В связи с коронавирусом весной 2020 года в российских судах был приостановлен личный приём граждан. Ограничено рассмотрение уголовных и гражданских дел. Прекращён и доступ посетителей в храмы правосудия, которое в России зачастую таковым не является, но другого пути к правде у людей просто нет.

Подавать иски и прочие документы надлежало по почте или с помощью Интернета. Ограничительные меры введены постановлением Президиума Верховного суда и Президиума Совета судей Российской Федерации от 18 марта 2020 года. Из-за пандемии «новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV)». Исключения сделаны лишь для дел «безотлагательного характера».

Безотлагательные это прежде всего дела о мере пресечения – избрании, продлении, отмене или её изменении. К той же категории отнесены дела, связанные с защитой интересов несовершеннолетних и недееспособных лиц («в случае отказа законного представителя от медицинского вмешательства, необходимого для спасения жизни»). А также дела, рассматриваемые в порядке упрощённого производства.

Это не всё, что делалось для изоляции судейского корпуса от возможного заражения коварно мутирующим вирусом. Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев и председатель Совета судей Виктор Момотов рекомендовали максимально использовать видеосвязь. При технической возможности, разумеется. Что же делать судам при отсутствии таковой возможности, в постановлении не сказано.

Постановление было издано на основе. Статьи 14 федерального закона N 68-ФЗ от 21 декабря 1994 года: «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера». Федерального закона N 52-ФЗ от 30 марта 1999-го: «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения». И, наконец, постановления главного государственного санитарного врача РФ: «О дополнительных мероприятиях по недопущению завоза и распространения новой коронавирусной инфекции, вызванной 2019-nCoV» (24 января текущего года), «О дополнительных мерах по снижению рисков завоза и распространения новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV)» (2 марта).

Резоны вполне очевидны. Но очевидны и последствия. В «подвешенном состоянии» оказалась масса уголовных, гражданских и арбитражных дел. В том числе дела особой общественной значимости.

К примеру, 20 марта в Московском городском суде должна была рассматриваться апелляционная жалоба на приговор бывшему главе правительства Дагестана Абдусамаду Гамидову. 24-го в Люблинском суде Москвы ожидались прения сторон по делу «Нового величия». 26-го в Мосгорсуде – повторное рассмотрение апелляции по делу гражданского активиста Константина Котова. Ныне сроки заседаний неясны. В Ярославле отложены слушания по пыткам заключённых в исправучреждениях ИК-1 и ИК-8. Ориентировочно на 21 апреля перенесено во Втором Западном окружном военном суде Петербурга рассмотрение дела запрещённой «Сети». Всё это знаковые политические процессы с широким общественным резонансом.

Но имеются и примеры обратного характера. Всеволожский горсуд Ленобласти 20 марта продолжал рассматривать по существу дело Александра Ефимова о «земельных махинациях». Процесс по-своему нашумевший – уже тем, что по вменяемым подсудимому эпизодам истёк срок давности. Откладывать такие заседания даже в силу пандемии было бы совсем уж странно. Допросили свидетеля Бориса Жукова, отбывающего срок за убийство. Жуков был соучредителем фирмы земельных операций вместе с Ефимовым и Олегом Поповым, за убийство которого осуждён. Он сильно критиковал

Ефимова. Отметив, при этом, что сорок лет дружил и с ним, и с Поповым. И ничего о ефимовских делах не знает, хотя встречался с ним дважды в день. Ради такого заседания стоило рискнуть.

В некоторых случаях заседания состоялись, но без зрителей – и, соответственно, без прессы. Мосгорсуд 26 марта решит насчёт продления ареста бывшему министру без портфеля Михаилу Абызову. 30 марта там же встал тот же вопрос по делу бывших хозяев группы «Сумма» братьев Магомедовых. 19 апреля – по делу экс-владельца банка «Югра» Алексея Хотина. 30 апреля решился вопрос о пребывании под стражей бывшего сенатора Рауфа Арашукова и его отца Рауля Арашукова-старшего, бывшего советника гендиректора «Газпрома».

Это же касалось дел «Седьмой студии», иска МВД к Любови Соболь и Георгию Албурову о взыскании 6,5 млн рублей. «Взыскать ущерб», нанесённый летними московскими протестами, почему-то планируется не с властных инстанций, которые протесты спровоцировали. Кроме того, Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону продолжил рассмотрение крымского дела «Хизб ут-Тахрир», но перевел заседание в закрытый режим.

Суды в России иногда ещё более-менее открыты. Иное дело пенитенциарная система. Порядки ФСИН значительно проще. С 16 марта и «до особого указания» запрещены все виды свиданий с родственниками. Кроме того, в Исправительных колониях и в СИЗО запрещено пускать людей, недавно вернувшихся из стран с высокой заболеваемостью. Если рассматривать это в контексте петербургской криминальной хроники, можно предположить новую задержку с процессом по обвинению Владимира Барсукова в организации убийства Галины Старовойтовой. Но правохоронители (SIS!) явно считали (и считают по сей день), что торопиться в этом процессе некуда. В свете очевидной несообразности обвинения, построенного на показаниях человека, известного как «Миша Хохол».

Старший юрист ОВД-Инфо Надежда Кузина заявляет, что ограничение принципа гласности судопроизводства допустимо только на основании федерального законодательства. То есть Верховный суд такое ограничение вводить не вправе. Медицинский карантин не предусмотрен как основание для закрытия судебных процессов. «Фактически Верховный суд Российской Федерации объявил о приостановлении разбирательства большинства дел», – полагала Кузина. Впрочем, по заключению издания «Медиазона», в большинстве случаев дела не стали приостанавливать. Просто решили не пускать на заседания граждан. Кстати, Надежда Кузина отметила неверное указание нормативных актов в постановлении Верховного суда, ведь решениями санитарного врача, даже и главного, деятельность судов в России не регулируется. Закон «О защите населения и территорий от ЧС», на который ссылаются в Верховном суде, тоже не к месту: режим ЧС не введён. И самое главное: в законе «О Верховном суде» нет указания на его полномочия ограничивать процедуру рассмотрения дел.