Решка

Решка

Решка

1

Смерть воняла. Гнилыми фруктами из разбитых жертвенных ваз, прогорклым маслом для лампад, тухлой кровью, смешанной с вином. Забродившим.

Решка выругался, прихлопнул муху, ползшую по шее. Не то, чтобы она была наглее сородичей, лезших в глаза, рот, уши, но ее смерть спугнула их, а платит обычно кто-то один. Не лучший и не худший. Сперва - никакой, потом - мертвый.

- Что, нравилась жричка? - голос Воробья вывел из странной меланхолии. Первый лейтенант поймал себя на том, что уже пару минут смотрит в провалившиеся глаза. Наверное, когда-то это лицо было красивым, но сейчас, бледное, точеное, полузакрытое грязными волосами, оно не вызывало ничего, кроме отвращения. Не большего, чем масло и мухи. Когда-то Решка волновался перед встречей со смертью, но она не была ни величественна, ни ужасна. Она только воняла и хлюпала под ногами.

- Мне бы сейчас понравились горячая вода и вино, - огрызнулся и осекся. Здесь никто и не пивал вина, наверное.

- Я бы еще от девки не отказался, - друг и не подумал обижаться, - но капитан даст только бражки, а лорды ничего, кроме соплей. Ты смотри, они ее и поиметь успели! Мне бы такую прыть!

- Разве оно с девками главное? - бросает кто-то из ветеранов. Ржут. Ему бы тоже улыбнуться, но от этого только глупее себя чувствуешь - если ты пес в вольчей стае, не выдавай себя за волка, так совсем уважать перестанут.

Решка стянул перчатку. Фамильный герб был спорот уже давно, и все равно она слишком хороша для наемника. Воробей наверняка таскал запасную пару, но просить у него перчатки, когда сам носишь - в пору графу, было бы свинством. Проклятый кожевенник оказался столь добросовестен, что его работа упрямо не желала рваться, хотя лейтенант относился к папенькиному подарку настолько наплевательски, насколько мог.

Труп давно остыл. Под шелком что-то твердое... Амулет. Золотой, с замочком. Что-то внутри?

- Они не взяли золота.

- Для степняков, вашбродь, взять золота из храма - что падали отведать, - Старый Вайц явно не доволен, что молодой офицерик пытается говорить о деле.

- Зачем тогда напали?

- Хорохорются. Дескать, сегодня жричку отымели, завтра Гавань возьмут, а послезавтра и короля...

- Как жричку, - закончил Воробей и хлопнул Решку по плечу, - Говоришь, бадью и выпить? Есть в городе местечко, до сих пор не закрылось. Хозяйка, конечно, не чета весталке, зато живая! И умеет превращать военное положение в прибыток. Вайц, скомандуй парням вынести тело и отдай в комендатуру, пусть Констанс объясняется с Церковью.

- Но степняки как-то пролезли через стену, атаковали храм и ушли. Надо найти пролом или подкоп, если подкоп, то хорошо бы запросить селитры...

- А потом начать кормить лордов с ложки и учить, как залазить на бабу, - скривился второй лейтенант. - Степняки люди прямые, хоть и мечи у них гнутые. Даже если в первой стене где-то здесь есть пролом, его нет во второй, так? Так. Намного быстрее они стену порушат у ручья, собственно, туда они пушки и выкатили, так? Ты на карты капитанские так же смотришь, как сегодня на труп? Адъютант!

- Да, адъютант! - подраться бы, да не при подчиненных. - Адъютант капитана Раймондо из Серого Луга. Зовущегося Орлом Бергпелэ. Корпус Бергпелэ всегда честно отрабатывает свои деньги. Нам платят, и мы воюем.

- Нам платят, и мы воюем, - все-таки Воробей хорошо чувствует друга. Сейчас он идет на попятную, но за такую ухмылочку можно было бы и предложить побороться. Как обычно, после пинты штурма. - Но мы не обязаны вырывать лордов из той задницы, в которую они себя загнали. Мы бегай, дырки ищи, а у этих боровов пушки на стены не влазят! Пушки! Кто-то же эту стену, мамашу его, инспектировал! Кто-то эти пушки покупал! Это что, война? Осада? Тьфу! На складах крысы дохнут, а мы бегай, селитру закладывай! Ты, значит, пушки за стены, курва, таскай, а они тебе - оплатите лес на мантилеты? Тут думай, как выходить будем, когда басурманский "Дракон" стену разобьет, а это очень скоро будет, разве что лорды зарядят себя самих в катапульту и таки расколят этого проклятого монстра.

- Надо выделить стражу для охраны храмов за внутренним рядом стен, - как это унижает, смотреть мимо собеседника и бубнить вещи, кажущиеся нудными уже тебе самому! И все же Решка говорил. Из раза в раз.

- Стража вся согнана на внешний. Как и ополченцы. Будто от этого ядра перестанут дробить камень... Зараза, Решка, мы не будем ссориться из-за разодетых петухов! Пока Констанс платит, мы держим для него сложнейший участок обороны, и этим честь Бергпелэ выдержана. Далее мы им должны шиш, и дело с концом! Как перестанут платить, уйдем, а степняков к черту! И весталок тоже, если им такая охота по ночам да в одиночку лампадки свои жечь. В городе без стражи! Культура, мамашу его! Я на улицу, иначе задохнусь. Тебе я настойчиво предлагаю сегодня выпить, но прошу! Если в борделе будет хоть слово о селитрах и храмах, я выпинаю тебя оттуда под зад.

Хлопок по плечу, улыбка, удаляющийся звон шпор. Медальон в руке и обида в горле.

- Вера, вашбродь, это конечно свято, - заворчал из угла Вайц, - но токмо Воробей не безымянник, да и никто из нас, по правде...

- Я тоже не безымянник, - удивился первый лейтенант.

- Да? - старый лис смеется или правда решил пооткровенничать? Потом говори, что разночинцы просты, как медяк! - вы так в амулетик вцепились, я подумал, что у вас такой же.

- Амулетов не ношу, - ответил наемник, бросивший родовое кольцо в реку, - но в этом что-то заперто. Ты знаешь, что?

- Костяшка с рунами. Или клочок пергамента, а то и камушек какой. - зевает. Конечно, глупый барчук ничего не знает о жизни провинций, так еще и утомляет расспросами, когда за стеной ждет вдова гончара. Или пекаря.

- Что за руны?

- Ее имя, вашбродь. Безымянники верят, что имя, каким при рождении нарекают, магическую силу имеет. Дурки, конечно, но тем паче эти, первые имена, они для обрядов своих приспособили, а в жизни вторыми обходятся, кличками то бишь. От того и безымянники. Вашего-то имени тоже никто в легионе и не знает. Капитана Раймондо мы Орлом прозвали, Джона Марси Воробьем, но имена-то...