Реставрация душ. Агафья. Кольцо судьбы

Глава:15 Исход Стражей

1918 год, Москва

Ноябрь в Москве был не месяцем, а состоянием души: серым, голодным, вымерзшим до самой сердцевины. Особняк на Остоженке, некогда утопавший в тенистых липах, стоял обнажённым, его чёрные, оледеневшие ветви бились в стёкла, словно души повешенных, требующие последнего приюта.

За несколько месяцев до того, как хаос окончательно поглотил старую жизнь, в этом особняке состоялось последнее собрание «Стражей». Оно было не похоже на прежние, размеренные и торжественные заседания. Воздух в Зале Совета был спертым и холодным — печи не топили, дрова берегли. Лица у собравшихся были серыми, изможденными.

Генерал Мещерский, грузный и некогда грозный, сидел во главе стола, но его осанка потеряла былую выправку.

— Господа, — его голос, привыкший командовать, звучал хрипло и приглушенно, — мы подошли к концу. Того, что было, больше нет. Империя пала.

В гнетущем молчании каждый из присутствующих ощущал правоту этих слов, как окончательный диагноз.

— Я остаюсь, — отчеканил Мещерский. — Мои корни здесь. Я буду пытаться сохранить то, что можно сохранить. Наше знание. Наши архивы. Возможно, в новых условиях… — он махнул рукой, и все поняли тщетность этой надежды.

Его взгляд упал на Николая Владимировича Ростовского. Граф сидел неестественно прямо, его аристократическое лицо было маской холодного презрения, но в глазах читалась паника дикого зверя, загнанного в угол.

— Я еду в Петроград, — сказал Граф Ростовский, и его голос дрогнул. — Оттуда… проще. У меня есть план. Документы. Я буду не Ростовским, а скромным служащим. Никто не должен знать.

В его словах звучала отчаянная попытка самоубеждения.

— А Камень? — раздался тихий, но твёрдый голос. Это был Князь Иван Фёдорович Лопухин. — Все наши поиски? Наследие «Стражей»?

— Камень?! — Граф Ростовский резко повернулся к нему, и в глазах вспыхнула привычная злоба. — Вы всё ещё о своём, Князь Лопухин? Смотри, страна рушится, а ты о каких-то мифических камнях!

— Именно потому, что она рушится, — тихо, но настойчиво парировал Князь Лопухин. — То, что мы искали, может быть ключом не к власти, а к спасению. Волынский понимал это.

— Волынский мёртв! — прошипел Граф Ростовский. — И его методы мертвы вместе с ним! Теперь выживает сильнейший. А выживу я.

Мещерский грубо прервал их, ударив ладонью по столу.

— Довольно! Иван Федорович, а вы?

Князь поднял на него свой задумчивый взгляд.

— Я с семьёй уезжаю. В Англию, я там найду единомышленников. Я постараюсь сохранить знания. Возможно, однажды они понадобятся России. Но не сейчас… после.

В его словах не было паники Ростовского или мрачной решимости Мещерского. Была глубокая, философская печаль человека, прощающегося с родиной навсегда.

Собрание закончилось быстро, без церемоний. Они разошлись в разные стороны, унося осколки былого могущества.

В том же году, в ноябре, бывший кабинет Сергея Александровича Волынского, который ранее был средоточием силы и тайны, походил на вскрытую гробницу. Книжные шкафы зияли пустотой, бледные прямоугольники на обоях отмечали места портретов прежних Верховных Хранителей. Всё было упаковано в ящики и опломбировано алым сургучом. Воздух выстыл и отяжелел от пыли.

Сам Граф Ростовский стоял у окна, глядя на заснеженную, погружённую в тревожный мрак Москву. За его спиной молчали двое: архивариус князь Иван Фёдорович, Князь Лопухин, и астролог Яков Борисович Орлов.

— Решение принято, — голос его прозвучал глухо. — «Стражам» в России пришёл конец. Они выжигают всё, что связано со старым порядком. Наши архивы будут уничтожены или, что еще хуже...

Князь Лопухин нервно поправил пенсне.

— Но наш долг… сохранять здесь, на родной земле!

— Наша миссия - сохранить знание. Любой ценой. И сейчас эта цена - уход. Англия — наш единственный шанс. Мы вывезем всё самое ценное. В Лондоне создадим новый Совет.

— А Россия? — тихо спросил Яков Борисович Орлов. — Лилит ещё не закончила свою работу здесь. Будет хуже.

— Россия будет ждать своего часа. А присматривать за ней будет тот, кто вызвался остаться. — В голосе Ростовского прозвучала лёгкая усмешка.

Князь Лопухин скептически хмыкнул:

— Мещерский? Этот бездушный вояка? Он воспримет это как возможность захватить власть!

— Именно это делает его идеальным, — холодно парировал Граф Ростовский. — Его амбиции заставят его бороться здесь. Он будет присматривать за Соколовой…

— И вы доверяете ему?

— Я не доверяю никому...

Наступила тяжёлая пауза. Решение было бесповоротным.

— Через неделю отбываем. Отдельными маршрутами.

Спустя несколько дней из Москвы выезжали ничем не примечательные экипажи. Они везли не богатства, а память и тайны империи. «Стражи» покидали Россию, чтобы выжить.

А в Петрограде, в сырой квартирке у Смольного, Граф Николай Ростовский смотрел на новую, пустую визитницу. Его холодный ум уже просчитывал, какую должность в новом советском аппарате ему удастся занять. Игра начиналась, и Агафья Соколова оставалась в ней ценной фигурой, за которой нужно было следить, ожидая инструкций или удобного момента действовать самостоятельно.