Реставрация душ. Агафья. Кольцо судьбы

Глава 23: Кружево судеб

Осень 1936 года, Москва

Дом в Замоскворечье жил своей особой жизнью, наполненной звуками и запахами большой семьи. В горнице Агафьи Семёновны, несмотря на её восемьдесят два года, царила атмосфера спокойной деловитости. Она сидела у окна, её пальцы, несмотря на возраст и артрит, всё ещё ловко управлялись с коклюшками, рождая тонкое кружево. Каждое движение было отточенным и точным, словно сама судьба плела свои узоры через её старческие руки.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Наталья, дочь Агафьи. На её лице сияла улыбка, сметающая морщины забот, которые легли на её лицо за последние годы.

— Мама, Сашенька с Петром сегодня вечером зайдут. Говорят, есть важная новость, — Наталья подошла к столу и начала расставлять чашки, её движения были плавными и уверенными. — Принесла тебе свежего хлеба, только из печи. И варенья того, что ты любишь, из крыжовника.

Агафья подняла глаза от работы, и в её васильковых глазах мелькнула тёплая искорка.

— Опять Петр повышение получил? — спросила она, продолжая плести. Нить ложилась ровными рядами, создавая сложный геометрический узор.

— Нет, что-то другое. Но по лицу Сашеньки вижу новость хорошая, — Наталья присела рядом, наблюдая за работой матери. — Знаешь, я вчера на рынке говядину достала, будем сегодня настоящие щи варить. Степан картошку принес - отменная, рассыпчатая.

В это время в комнату влетела десятилетняя Тася. Её васильковые глаза, точь-в-точь как у бабушки, сияли от возбуждения.

— Бабушка, а правда, что Сашенька придёт? А Пётр принесёт те самые конфеты, в золотых обёртках? — Тася пристроилась на полу рядом с креслом Агафьи, обняв её колени.

— Если придёт, то наверняка принесёт, — улыбнулась Агафья. — Только ты, внучка, не торопись, всё будет. Помоги-ка лучше тетушке своей стол накрывать.

Из коридора донесся голос Степана:

— Натка, дрова подкинуть нужно, печь протапливать начинать. Осень на дворе, сырость пронимает. Да и Илларион с завода скоро вернется, надо чтоб тепло было.

— Сейчас, отец, — отозвалась Наталья, поднимаясь. — Ты только смотри, аккуратнее с той поленницей, спина ещё болит.

— Ничего, спина привычная, — послышался в ответ голос Степана. — Главное, чтоб дети в тепле были.

Вечером вся большая семья собралась за столом в просторной горнице. Пришли Сашенька с мужем Петром, скромным, но надёжным бухгалтером. Спустились с верхнего этажа Николай с Зинаидой и их дети: четырнадцатилетний Семён, одиннадцатилетний Алексей, восьмилетний Артём и шестилетняя Лена. Рядом с Агафьей устроились Наталья со Степаном и дети покойного Леона — шестнадцатилетний Илларион, тринадцатилетний Василий и десятилетняя Тася.

Неожиданно дверь приоткрылась, и на пороге появился Дима Голова. За годы его лицо изменилось: исчезла прежняя надменность, вместо неё появилась какая-то неуверенная, но искренняя теплота.

— Простите, что без предупреждения, — заговорил он, снимая потрёпанное пальто. — Принёс Агафье Семёновне лекарства, которые она просила.

— Заходи, — кивнула Агафья. — Место найдётся.

Степан подвинулся, освобождая место за дубовым столом:

— Садитесь, разделите с нами ужин. Раз пришли - значит судьба.

Дима смущённо устроился на краю скамьи. За годы его "надзора" за семьёй отношения превратились в нечто большее. Он стал тем, кто приносил лекарства, когда болели дети, помогал по хозяйству, а главное хранил память об Илларионе.

— Дмитрий Иванович, — обратилась к нему Наталья, — попробуйте пирог с капустой. Сама пекла.

— Спасибо, — тихо сказал Дима, беря предложенный кусок.

За общим ужином царила шумная, тёплая атмосфера. Николай, вернувшийся с завода, делился новостями...

— Проект нового двигателя одобрили. Говорят, будет важное применение в авиации, — он устало провёл рукой по лицу. — Только работать приходится по двенадцать часов, чертеж этот уже в глазах рябит. Сегодня начальник опять торопил, сроки поджимают.

— Только бы не для войны, — тихо проговорила Зинаида, поправляя платочек на голове Лены. — В газетах пишут, в Европе опять неспокойно. Немцы вооружаются. Страшно становится, честное слово.

— В наше время всё для войны, — мрачно отозвался Степан, отламывая кусок хлеба. — На заводе только и разговоров, что о перевооружении. Станки новые привезли, сложные. Приходится заново учиться.

Илларион, взрослый не по годам после смерти родителей, внимательно слушал старших. На его лице лежала печать ранней взрослости.

— У нас в цеху тоже новые станки поставили, — вступил он в разговор. — Сегодня двоих рабочих чуть не покалечило: не привыкли еще. Я за смену успел только основы освоить.

Василий что-то увлечённо чертил на клочке бумаги, его всегда тянуло к технике, как и дядю Колю.

— Что это у тебя, Вася? — поинтересовался Пётр, наклоняясь к мальчику.

— Механизм для автоматической подачи масла, — с горящими глазами объяснил Василий. — Дядя Коля говорил, что на заводах это большая проблема. Хочу усовершенствовать. Смотрите, здесь шестеренки должны...