Реставрация душ. Анастасия. Сундук памяти

Глава 21. Утро космической эры

Апрель 1961 года выдался на удивление тёплым. В Москве уже вовсю зеленела трава на бульварах, а с Чистых прудов доносился запах талой воды и молодой листвы. Утро 12 апреля в семье Таси и Андрея начиналось как обычный день. Андрей, уже старший инженер, собирался на завод, а Тася готовилась к своему рабочему дню. Роман, серьезный восьмилетний отличник, собирал портфель, а шестилетний Саша с упоением конструировал из кубиков нечто фантастическое.

Вдруг из репродуктора, висевшего на кухне, раздался взволнованный, торжественный голос Левитана: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Сегодня, 12 апреля 1961 года, в 9 часов 7 минут по московскому времени, в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль-спутник "Восток" с человеком на борту! Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника "Восток" является гражданин Союза Советских Социалистических Республик лётчик, майор Гагарин Юрий Алексеевич!»

В квартире воцарилась на секунду ошеломлённая тишина. Первым пришёл в себя Саша.

– Мама! Папа! Человек в космосе? По-настоящему? – закричал он, подпрыгивая на месте.

Андрей, обычно сдержанный, с сияющими глазами схватил Тасю и закружил посреди кухни.

– Слышишь? Наш человек! В космосе! – повторял он. – Этого не может быть, но это есть!

Роман, широко раскрыв глаза, прильнул к репродуктору, боясь пропустить хоть слово. По всей улице, из всех открытых окон, доносились такие же взрывы ликования, крики «Ура!», смех. Казалось, сам воздух дрожал от всеобщего восторга. Москва, вся страна, замерла у радиоприёмников.

В этот день никто не работал в привычном режиме. На заводе у Андрея объявили митинг. Люди, еще утром бывшие просто инженерами, рабочими, техниками, теперь чувствовали себя причастными к чему-то грандиозному.

– Теперь всё по-другому, – говорил Андрей, вернувшись вечером домой. – Понимаешь? Мы не просто страну из руин поднимали. Мы теперь в космосе. Будущее наступило. Сегодня.

Тася, слушая его, думала о своём. Её дар, её связь с землёй, с её болью, в этот день ощущалась по-особенному. Казалось, что ликование миллионов людей, эта невероятная, вырвавшаяся в небо радость, была каким-то целительным бальзамом для старой, израненной планеты. «Если человек может подняться к звёздам, значит, он сможет и исцелить свою землю», – мелькнула у неё мысль.

Именно в этот день, ближе к вечеру, раздался звонок. Это была Варвара. Её голос, всегда такой энергичный, теперь звучал ещё и торжествующе.

– Тасенька! Слышала? Наш Гагарин там, где никто не был! А я для тебя кое-что сделала! С завтрашнего дня ты – врач-психотерапевт отделения неврозов городской клинической больницы имени С. П. Боткина! Поздравляю! Это твоё место, я это знаю!

Тася, всё ещё находясь под впечатлением от полёта Гагарина, не сразу поняла.

– Боткина? Варя, это же... Это очень серьёзно.

– Серьёзному врачу – серьёзное место! – парировала Варя. – Твои работы почитали, твой подход оценили. Там как раз нужен человек, который не просто таблетки раздаёт, а в душу может заглянуть. Справишься. Тем более, – голос Вари стал мягче, – твои мальчишки подрастают, пора и тебе взлетать. Как наш Гагарин!

Новое место работы стало для Таси её личным выходом на орбиту. Отделение неврозов в Боткинской больнице было другим миром после её предыдущей работы. Здесь лечили не тяжёлые психозы, а «болезни цивилизации» – тревоги, тоску, истощение, все те невидимые раны, которые оставляют на душе бешеный ритм жизни, стрессы, невысказанные переживания.

И здесь её дар оказался бесценным. Она не просто ставила диагнозы. Она чувствовала. Она могла с первого взгляда определить, где гложет старая обида, а где – страх перед будущим. Её спокойный голос, её умение слушать и слышать не только слова, но и тишину между ними, её странная, почти мистическая способность назвать самую суть душевной боли – всё это быстро сделало её одним из лучших специалистов отделения.

Она вспоминала слова старого профессора: «Холодная голова, тёплое сердце и золотые руки». Теперь она понимала, что её дар и был тем самым «тёплым сердцем», которое могло согреть тех, кто замёрз в собственных страхах и тревогах.

Десять лет, промелькнувших как один миг. Для семьи Соколовых эти годы сложились в ровное, прочное полотно жизни, расшитое привычными радостями и заботами. Жизнь текла в размеренном, предсказуемом ритме, как биение здорового сердца.

В доме под Звенигородом, теперь постоянно жили Василий со Светланой и их подрастающими сыновьями. Наталья, перешагнувшая столетний рубеж, тихо угасла во сне в 1965 году, словно окончательно передав эстафету жизни новым поколениям. Дом, однако, не опустел – он по-прежнему был полон детскими голосами, ведь сюда на все каникулы приезжали дети Лены, Таси, Семёна.

Семья Лены и Сергей стала образцом профессорской интеллигентности. Дима, крепкий и спортивный мальчик, увлекался историей вслед за отцом, а маленькая Софья с её васильковыми глазами росла удивительно созерцательным и ласковым ребёнком. Её дар, о котором догадывались лишь Тася и Лена, проявлялся не в видениях или боли, а в странной, умиротворяющей ауре, что окружала девочку. Возле неё утихали ссоры, проходили головные боли, а сад, казалось, цвел пышнее. Сергей, получивший звание профессора, писал фундаментальный труд о русском средневековье, а Лена стала ведущим педиатром в своей поликлинике.