Реставрация душ. Анастасия. Сундук памяти

Глава 29: Высота-7

Осень 1988 года пахла в Москве дымом от кострищ опавших листьев, сыростью и для Анастасии Леонидовны Соколовой безысходностью, замаскированной под бюрократическую сухость. Приказ о досрочном выходе на пенсию «по выслуге лет и состоянию здоровья» был подписан безличной рукой, но смысл его Тася читала ясно, как свой собственный диагноз: «Миссия выполнена. Вы нам больше не нужны здесь. Вы нужны там».

Прощание с кабинетом в больнице, где прошли двадцать лет, заняло полчаса. Коллеги смотрели с жалостью и неловким любопытством. Она улыбалась, говорила что-то о заслуженном отдыхе. Лгала легко, почти профессионально. За эти годы она научилась.

На Чистопрудном бульваре их ждал тихий, тягостный вечер расставания. В квартире оставались Ира, Рома и Юра, которым нужно было привыкать жить без них. Упаковывали только самое необходимое для долгой дороги и жизни в полевых условиях: походную аптечку Таси, её любимые книги, инструменты Андрея, тетради с записями, старый бабушкин дневник и тёплую одежду.

Юра, уже высокий десятилетний парнишка, помогал молча, но взгляд у него был взрослый и понимающий. Он знал, что деда и бабушку «командируют» куда-то далеко.

— Вы скоро? — спросил он как-то раз, помогая Андрею застегивать ремни на рюкзаке.

— Как работа позволит, — уклончиво, но мягко ответил Андрей, положив руку на его плечо. — Ты здесь за главного, понял? Помогай маме.

— Понял, — кивнул Юра, и в его глазах вспыхнула гордость, смешанная с грустью.

Ира хлопотала на кухне, стараясь быть бодрой. Рома сидел в кресле у окна, исхудавший, но с ясным взглядом. Он смотрел, как они собираются, и его лицо было спокойным.

— Не переживайте за нас, — сказал он тихо. — Мы управимся. А вам… вам там воздух хороший.

Тася подошла, взяла его холодные пальцы в свои.

— Ты держись, сынок. Мы будем звонить. Как только будет связь.

— Знаю, мам. Всё будет в порядке.

Последнее утро. Объятия на пороге были крепкими, словно навсегда. Они спускались по лестнице, чувствуя на себе взгляды с пятого этажа. В такси Тася не обернулась. Смотрела вперёд, на знакомый изгиб бульвара. Они не покидали дом. Они оставляли его на попечение семьи. Это было и легче, и тяжелее.

Когда поезд, миновав Бийск, начал медленно вползать в горы, Анастасия Соколова впервые за долгие дни оторвалась от окна. За стеклом плыла конкретная, мощная, давящая реальность гряда темно-синих хребтов. Их волнообразные спины, покрытые уже пожухлой сентябрьской тайгой, тяжело нависали над дорогой. Воздух в вагоне стал другим, тонким, пахнущим хвоей, речной сыростью и прелой листвой.

Андрей, сидевший напротив, молча смотрел в ту же сторону. Его рука лежала на столике, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Он был здесь не как муж, а как инженер, оценивающий сложность предстоящей работы.

«Высоту-7» они увидели только к вечеру, доехав на уазике по грунтовке, тряской и опасной, петлявшей над обрывом глубокого ущелья одного из притоков Катуни. Дом стоял не в глухой тайге, как они боялись, а на высоком берегу в районе Чемала, на краю обширной сосновой гривы. Отсюда открывался вид, от которого перехватило дыхание. С одной стороны внизу, за стеной вековых сосен, сливались в могущественный бирюзовый поток Катунь и впадающий в нее Чемал, а за ними, на том берегу, вздымались покрытые лесом склоны, упирающиеся в скалистые уступы. С другой из окна была видна серая громада скалы, а прямо перед домом крутой склон, заросший елово-кедровым лесом, резко заканчивался, уходя в глубокое ущелье, откуда снизу доносился постоянный шум реки.

Сам дом был крепким, из толстых лиственничных брёвен, с большими окнами, выходящими на бирюзовую ленту Катуни и скалистый противоположный берег. С массивной, уже сложенной печью-камином. Всё было новым, пахло деревом и краской, но в этой новизне чувствовалась та же бездушная казёнщина, что и в приказе о командировке. На кухне стоял большой деревянный ящик с консервами, мукой, крупой и прочими продуктами питания. На кухонном столе лежала папка с инструкциями и топографическая карта долины с очерченным красным карандашом «периметром возможного передвижения без сопровождения», граница которого на карте упиралась то в синюю нить реки, то в условные знаки крутых обрывов.

Их «куратор», молодой и невероятно серьёзный Игорь, был краток:

— На акклиматизацию даем вам неделю. Работа начнётся с составления подробного плана местности. Объект поиска вам озвучен. Средства — ваши наблюдения и анализ. Отчёты — еженедельно, по спутниковой связи. Охрана есть, но не рассчитывайте на неё как на помощников. Их задача — безопасность ваша безопасность ни что иное. Всё.

Когда он уехал, оставив их в гулкой тишине огромного неба, Тася не выдержала и рассмеялась. Смех был нервным, срывающимся.

— Системный подход к поиску выдумки, Андрей. Наше новое задание.

— Задание выжить, — мрачно ответил он, проверяя замок на двери. — И… не дать им того, что они хотят.

Первые недели ушли не на поиски, а на то, чтобы просто не замерзнуть от холода. Генератор капризничал. Воду из ключа в двухстах метрах от дома нужно было таскать вёдрами по раскисшей от дождей тропе.

Их спасением стал Аржан, чабан с ближайшего стойбища. Он появился на третий день, как будто почуял беспомощность «городских». Невысокий, с обветренным и морщинистым лицом. Он не спрашивал, кто они и зачем. Он просто показал.