Реставратор легенд. Ведьма и Монах

2

Перед нами открылся тёмный проход. Сквозняк швырнул в лицо затхлость и могильный холод, будто из подвала. Руки покрылись мурашками, а на душе стало неспокойно. Блондин с насмешкой кивнул в сторону узкого коридорчика, что вёл, казалось в никуда.

— Что, боитесь тёмных помещений?

— Нет, но больше привыкла работать в тёплых светлых мастерских.

— Увы. Портрет долго хранился здесь в сырости. Мы боимся, что резкая смена условий испортит краску. Придётся работать в каморке. Это проблема?

— Ну… Ваши опасения напрасны, — я неуверенно улыбнулась. — Я здесь как раз для того, чтобы этого не случилось.

— Даже если так, помещений у нас мало, особенно, где Вам бы никто не мешал, — недовольно скривил лицо Марк Андреевич.

— Я бы могла взять портрет домой…

— Исключено! — резко отрезал он. — Картина не покинет стен ратуши. Прошу, дамы вперёд, — он самодовольно усмехнулся и протянул руку ко входу. — Смелее.

По ногам скользнул холодный поток воздуха, пробрав до дрожи. Первый шаг дался с трудом. Неизвестность во тьме сжала внутренности в тугой ком. Ноги подгибались, ступая по дощатым половицам. Я крепче сжала лямку рюкзака, будто это могло уберечь от угрозы. И чего я так трясусь? Я же не одна.

За спиной раздался тихий щелчок. Тусклая лампочка, висящая на проводе рассеяла холодный свет по тесному помещению с низким арочным потолком. Таким же, как в одном из выставочных залов. У одной из побелённых стен стоял небольшой деревянный стол. На нём, прикрытая полотном, лежала картина. Я откинула ткань. Передо мной предстал старинный портрет. Черты человека на нём едва угадывались. Лак сильно потемнел, местами проглядывалась плесень. На раме было много сколов и царапин. Я провела рукой по шероховатым деревяшкам.

— Вот и Ваш фронт работ, — неожиданно близко прозвучал вкрадчивый голос главного экскурсовода. Он незаметно подошёл сзади, став почти вплотную. — Картина очень старая и крайне ценная. Испортить её будет непростительным преступлением.

— В-вы сомневаетесь в моих навыках? — я невольно запнулась, по спине пробежали мурашки.

— Вы так молоды, Алиса, а опыт очень важен в таком деле.

— Вы тоже очень молоды, Марк Андреевич, но тем не менее, уже старший экскурсовод. И я уверена, что не за красивые глаза.

Он усмехнулся и отступил.

— Что-нибудь нужно для работы?

— Все инструменты у меня с собой, — я указала на рюкзак, — но света маловато. Может, найдётся какая-нибудь лишняя настольная лампа?

— Найдём.

Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Убрав в угол полотнище, подвинула портрет поближе к себе и стала раскладывать рабочие инструменты. Скальпели, щёточки, бутыльки со средствами, микроскоп, бумаги для записей. Меньше всего я любила документирование процесса, это выбивало из творческого потока, но бюрократия, будь она неладна, волновала администрацию ничуть не меньше, чем сама картина.

Марк вернулся быстро, с вполне приличной настольной лампой и горстью сменных батареек.

— Быстро разложились. Не терпится приступить?

— Работа очень интересная, — кивнула я и перевела восторженный взгляд на портрет, бережно проводя кончиками пальцев по гладкому полотну. — И сложная. Хочется поскорее узнать, кто художник, кто изображён, как он жил, кем был. История древних вещей всегда увлекательная.

— Настоящая история часто разочаровывает и пугает. До туристов и горожан доходят только крохи от реальной истории, любопытные факты или вообще выдумки. А любопытство и поиск правды бывают опасными. Будьте осторожны, Алиса, и удачи, — глаза Марка пугающе сверкнули, прежде, чем он ушёл.

Или я себя уже накрутила? Честно признаться, и тон этого неприветливого парня, и обстановка, в которой предстояло работать, немного пугали. Было в этом всём нечто зловещее. Но взяв себя в руки, я включила лампу, разместила её так, чтобы тени от рук и инструментов не мешали, и принялась за работу в надежде, что сейчас вольюсь в процесс и неприятное некомфортное ощущение уйдёт, оставив место только для воодушевления от нового проекта.