Реставратор легенд. Ведьма и Монах

3

Первым делом нужно было снять широкую толстую раму. Перевернув картину, я нашла крепления. Скобы. Повезло — с ними проще всего. Осторожно подковырнула край, потянула на себя. Руки слегка подрагивали, как это обычно бывало в самом начале с новыми работами. С тихим жалобным скрипом крепления поддались одно за другим. Рама отошла, и из неё вывалился серый пыльный свёрток. Совсем маленький, туго перевязанный во много слоёв побуревшей от времени верёвкой. Я подняла его — он оказался мягким, пах затхлостью и сеном.

Стоило бы сразу отнести и показать его Марку. Но… Почему-то всё внутри сопротивлялось этому решению. Любопытство подначивало вскрыть самой, первой увидеть выпавшее из тайника сокровище. И в конечном итоге оно победило. Схватив скальпель, я по чуть-чуть надрезала нитки. Они так въелись в ткань, что оставались неподвижными — пришлось отцеплять их руками. В груди плескалось странное волнение, когда пальцы поддели угол материи и открыли взору то, что пряталось внутри. Тряпичная куколка. Безликая, покрытая бурыми и чёрными пятнами и… жуткая. По-настоящему жуткая. Совсем не похоже на детскую игрушку. Я скоро замотала её обратно и быстро сунула в рюкзак. Решила рассмотреть детальнее дома и поискать информацию.

Время летело быстро, работа шла легко. Но мысли то и дело возвращались к кукле. Только когда дело дошло до снятия лака, я смогла наконец-то сконцентрироваться на картине. Снимая грязный мутный слой, служивший когда-то защитой для краски, я открывала миру новое лицо. Лицо худощавого мужчины, заросшего жиденькой бородой с проседью, с глубокими тенями под глазами и крупным нательным крестом поверх чёрной рясы. Желтизна верхнего слоя скрывала почти мертвенную бледность, а тёплые зеленые глаза оказались пробирающими до дрожи голубыми льдинами.

Дверь за спиной скрипнула. Я подскочила, едва не уронив баночку растворителя прямо на картину. Зажав её в руке до боли в пальцах, пыталась унять дрожь. Сердце пропустило удар и заходилось с новой силой.

— Как продвигается работа? — поинтересовался Марк Андреевич с нескрываемо натянутой улыбкой, подходя к столу.

Пока Вы не пришли, товарищ старший экскурсовод, было просто замечательно. Но вслух я сказала другое.

— Довольно хорошо. Думала, будет сложнее, но лак отходит очень легко. Если так и будет продолжаться, то можно справится за полторы-две недели.

— Вы в порядке? — экскурсовод посмотрел на побелевшую от напряжения дрожащую руку с растворителем и резко посерьёзнел. — Вы побледнели.

Вас увидела, Марк Андреевич, и сразу кровь схлынула в пятки.

— Да, всё хорошо, — я закрутила баночку и, наконец, поставила её на стол, выдохнув.

— Думаю, на сегодня можно закончить. Вам бы на свежий воздух.

— Пожалуй, — не стала спорить я. — Можно оставить инструменты здесь?

— Конечно, Алиса. Таскать их туда-сюда незачем. Вы же вернётесь завтра, — Марк Андреевич бережно выудил из моих пальцев стек с ватным наконечником, и, критически осмотрев, положил на стол к остальным. — Вернётесь ведь?

Я не смогла прочесть эмоцию в его взгляде. Он надеялся, что я вернусь? Или наоборот хотел бы поскорее избавиться? В его отношении было что-то предвзятое. Интересно, чем я ему не угодила. Странный парень.