Ретерраформирование

Глава 1.

Холодный сухой ветер гнал по пустынным улицам тучи мелкой красноватой пыли. Надрывно выли провода, раскачивались старые, наполовину иссохшие деревья. Тусклое солнце медленно опускалось к горизонту, едва выделяясь на фоне сероватого неба, когда вдали показались две маленькие луны.

Высокий смуглый юноша шёл в лёгкой весенней куртке цвета хаки, спускавшейся чуть ниже бёдер, и плотных тёмно-синих джинсах. Чёрные непокорные локоны выбивались из-под капюшона, играя на ветру. Рядом шагала миниатюрная девушка-шатенка с нежным цветом лица, большими миндалевидными глазами и изящными чертами. Каштановые волосы, аккуратно собранные в низкий хвост, венчала соломенная шляпка, гармонировавшая с песочной курточкой и светло-коричневыми брюками.

Они миновали мрачный закоулок, заваленный мусором и омерзительными остатками чьей-то жизнедеятельности. Осторожно открыв ржавую железную дверь, молодые люди очутились в просторном зале, залитом мягким тёплым светом.

Оставив верхнюю одежду на вешалке у входа, они прошли узким освещённым коридором. Зал был заполнен примерно наполовину. Из глубины доносились громкие голоса выступающих и тихий шёпот зрителей — сразу стало ясно, что работа уже началась. Опоздавшие решили осторожно пробраться к свободным местам у задней стены.

Девушка первой ступила в зал, быстро окидывая взглядом собравшихся. Публика была разномастной: древние старики и старухи в одежде, вышедшей из моды много лет назад; усталые мужчины средних лет; юные парни и девушки, нетерпеливо ерзавшие на стульях или уткнувшиеся в экраны гаджетов.

На возвышении стоял длинный стол президиума, за которым сидели пять человек, руководивших заседанием. Рядом находилась трибуна, откуда вещал невысокий лысый мужчина лет сорока с обветренным лицом и беспокойными глазами. Под потолком, покачиваясь от потоков воздуха, висел яркий плакат: «Приветствуем участников CCXXVII регионального съезда Общества Красного Наследия (ОКН)».

Джон Крик, крайний справа член президиума, неодобрительно взглянул на вновь прибывших. Остальные не заметили опоздавших.

Господин Нилсон — так звали выступавшего — увлечённо продолжал доклад о грядущих выборах и о необходимости показать «высокий результат» на региональном уровне. ОКН традиционно пользовалось влиянием в этих краях и вполне могло рассчитывать на первое-второе место в регионе, хотя в масштабах страны выше четвёртого никогда не поднималось. Закончив речь хвалебной одой Натаниэлю Локку, возглавлявшему Общество последние тридцать стандартных лет, Нилсон сошёл с трибуны и занял своё место в зале.

На смену ему вышла престарелая Энн Карпентер — ветеран организации, депутат Регионального совета LXXIV и LXXVI созывов, экс-заместитель мэра заштатного городка в Красной пустоши и, по совместительству, заслуженный учитель Республики. Сгорбленная старушка, потрясая костлявым кулаком, обрушилась с уничтожающей критикой на молодое поколение. Молодые члены организации, по её словам, «совсем обленились», «отбились от рук», и вообще «в её годы такого не было». Ничего нового она не сказала, о выборах и подготовке к ним упомянула лишь вскользь.

Эмилия смотрела на это пустыми глазами. Зачем она здесь? Чего ждёт от этого собрания? Она и в Общество-то вступила не по своей воле, а потому, что её уговорил преподаватель истории Эпохи Расцвета — старый Эдвин Корчмар. Он был ярым сторонником возрождения влияния учёных, которые когда-то делили власть над планетой. То, что именно учёные оказались виновниками нынешнего упадка, для него, историка той самой эпохи, значения не имело. ОКН позиционировало себя как организацию, стоящую на страже интересов интеллигенции, особенно учёных, которые, по их идеологии, должны были спасти гибнущий мир.

— Кстати, а где сам господин Корчмар?

Эмилия скользнула взглядом по толпе, надеясь увидеть знакомую фигуру преподавателя. Но его сегодня не было. Обычно он редко пропускал встречи, но последнее время серьёзно болел, и здоровье его явно пошатнулось.

Её спутник, Марк, поднял голову от планшета, отвлекаясь от игры, которая увлекала его с самого начала вечера, и уголком губ улыбнулся:

— Как они воют, правда?

Она молча согласилась, задумавшись о роли Марка. Насколько ей известно, он не принадлежал к активным сторонникам Общества и добровольно сюда точно не пришёл. Что же он здесь искал? Ответ казался очевидным: политическую карьеру. Быть частью популярной региональной организации вроде ОКН, пусть даже формально слабой, — отличная стартовая площадка. Опыт, связи, понимание выборных механизмов — всё это создавало хорошую основу для дальнейших амбиций.

В размышлениях и скуке прошёл час. Основную повестку исчерпали, глава президиума перешёл к разделу «Разное». С долей скепсиса в голосе заместитель первого секретаря регионального комитета ОКН поднял глаза на зал и произнёс:

— В разделе «Разное» мы заслушаем первого секретаря нашей самой молодой ячейки. Причём молодой в обоих смыслах: ячейка создана всего полтора стандартных года назад и уже насчитывает семнадцать человек. Все как один — молодые парни от четырнадцати до двадцати пяти лет. А возглавляет их студент нашего знаменитого Химического института Ник Ричардсон. Да, и в порядке исключения он просил пятнадцать минут вместо стандартных семи. Прошу отнестись с пониманием: Ник проделал долгий путь и привёз с собой нескольких товарищей, каждый из которых, согласно Уставу, имеет право на семиминутное выступление в разделе «Разное». Так что…

Просьба не возымела эффекта: по залу прокатился недовольный ропот. Несколько человек, включая Энн Карпентер и ещё пару ветеранов, скрипя — то ли голосами, то ли суставами — покинули зал. Становилось жарко.

В левой части зала, отдельно от остальных, сидела небольшая группа слушателей. Они были далеко и сидели лицом к президиуму, поэтому Эмилия поначалу не обратила на них внимания. Теперь же она заметила, что группа держится обособленно и внутренне однородна — десяток парней примерно двадцати стандартных лет. Кроме того, все они, похоже, не пожелали оставлять верхнюю одежду: одни так и сидели в ветровках и лёгких куртках, другие сняли их и положили на колени, третьи бросили на соседние сиденья.