Ретерраформирование

Глава 4.

Кусочек на дне свинцового стакана с виду ничем не отличался от куска железа или никеля, однако счётчик Гейгера не умел врать. Радиоактивный образец то и дело выплёвывал частицы губительного излучения, считываемого лабораторными приборами. Ник уже выполнил задание преподавателя, старательно записал результаты измерений в тетрадь и хищно уставился на дно стакана, не решаясь сделать то, что задумал больше месяца назад. Ладони мгновенно взмокли. «Сейчас или никогда», — приказал он себе, и пальцы сами потянулись к пинцету.

Излучение, испускаемое образцом, не представляло опасности для студентов даже без стакана. Кусочек радиоактивного металла можно было спокойно взять в руки, рассмотреть, да хоть на лоб себе прилепить и продержать всю пару — опасных последствий не было бы. Слишком мал источник излучения, слишком мало частиц испускает он за единицу времени, слишком хорошо защищают человека одежда и кожа. Другое дело — если вещество из образца попадёт внутрь организма… Тут уж хватит и десятой части находящегося в стакане кусочка, чтобы вызвать тяжелейшее лучевое поражение, и Ник прекрасно это знал.

Он с опаской обернулся по сторонам, увидел склонившихся над столами коллег, увидел спину преподавателя, что-то подсказывающего студентке, сидящей впереди Ника, и быстрым движением вытряхнул образец из стакана. Сразу же он отломил пинцетом кусочек поменьше и бросил его в ящик стола, полный оставленного студентами мусора. Остаток вернул в стакан. Каждый человек в аудитории по-прежнему занимался своим делом, не обращая на Ника ни малейшего внимания. Парень медленно выдвинул ящик стола, уже спокойно завернул украденный кусочек в заранее приготовленную фольгу, потом сунул получившийся свёрток себе в карман, закрыл стол и сдал преподавателю тетрадь, оборудование и стакан с образцом радиоактивного металла. Раздался звонок — пара была окончена.

К вечеру погода вновь испортилась, и сухой холодный ветер потянул с юга лёгкие облачка пыли. Бури, как в прошлый раз, к счастью, не предвиделось, но на улице было мерзко, а голова будто налилась свинцом от резких скачков атмосферного давления. Сквозь пыль проглядывал быстрый Фобос, где-то в невообразимой дали сияла Земля. На подходе к общежитию Ник заметил полицейскую машину — тяжёлый вездеход — и одинокого служаку в экзоскелете за рулём. Вести в таком обмундировании обычную машину было сродни цирковому номеру, но полицейские и военные вездеходы имеют специальные кабины. Сердце застучало быстрее, Ник почти машинально нащупал крохотный свёрток фольги, чуть отклонился с дороги, так что полицейская машина пропала из поля зрения, и сунул краденое за водосточную трубу. Избавившись от лучистого материала, парень с лёгким сердцем переступил порог общежития.

— О, Ричардсон, — пробормотала старая вахтёрша. — Тебя уже ждут.

Тревога сразу вернулась. Ладони вспотели, как тогда, на паре, в лицо пахнуло жаром. Наверное, будь он бледен, как жители Луны, он покраснел бы сейчас, как спелый томат. Но Ник был марсианином, достаточно смуглым для того, чтобы не заливаться краской в минуты страха или злости. Чудовищным усилием воли парень взял себя в руки. Полиция — такие же люди, как и он сам, даже глупее. Они не учились на химиков, они не занимаются политикой, они не видят страшного конца, нависшего над цивилизацией. Просто служат государству и себе — вот и всё. Все их трюки так же дешевы, как их устаревшее обмундирование, всё, что они могут противопоставить утончённому интеллекту и мужеству отчаяния, — глупые угрозы. Так убеждал себя Ник, неспешно приближаясь к кабинету коменданта общежития. Это сработало.

— О, Ричардсон, — старый комендант, сам отставной офицер полиции, повторил интонацию вахтёрши. — Тут к вам пришли.

Кроме него, в комнате сидели двое офицеров полиции. Один — жирный, как боров, с густыми желтовато-белыми, словно грязными, усами под носом; второй — длинный и худой, лицом — точная копия коменданта, только моложе раза в три. Внук? — Ник перевёл взгляд на старика и обратно. — Да, похоже.

— Добрый вечер, — толстяк поднялся со стула; его младший коллега отошёл от столика, на который опирался, и молча кивнул. Говорил в этой паре, по-видимому, только толстый. — Рады знакомству, мистер… Ричардсон, верно? Господин комендант, если вы не против…

Комендант понял просьбу с полуслова и уже собрался выйти из собственного кабинета на время беседы, но Ник сделал упреждающий жест.

— Мы поговорим на кухне, если господа не против.

Полицейские молча переглянулись и направились к выходу. Ник ещё раз окинул взглядом толстого офицера. Интересно, как он надевает экзоскелет? Или он сейчас в нём? Да, под мундиром такого размера экзоскелет как раз мог бы поместиться. Все трое прошли на кухню. Ник подошёл к окну, повернулся к офицерам, опершись на подоконник, и спросил:

— Итак, господа полицейские, где вы были в воскресенье с трёх до пяти вечера?

— Обычно подобные вопросы задаём мы, — недовольно ответил толстый. Худой оценил смелость и юмор Ника и позволил себе улыбнуться.

— А мы вас ждали, — как ни в чём не бывало продолжал студент. — Мы, в Аркадонии. У нас там, знаете ли, кое-что случилось на посту с тремя вашими сослуживцами. Не слышали?

— Мы знаем о нападении на пост, — вздохнул старший полицейский. Ему явно не нравилась роль оправдывающегося. — И держим ситуацию в Аркадонии под полным контролем.

— Что-то не похоже, — недовольно пробурчал Ник. — Вчера у нас в посёлке полиции не было. Вы никого не прислали на замену убитым, никого на защиту посёлка. А у нас пятнадцать тысяч жителей — и ни одного полицейского, только шериф, такой же ветеран полиции, как и наш комендант. «Лохмачи», знай это, нас всех на вертеле зажарили.

— Успокойтесь, молодой человек, — оборвал его офицер. — Во-первых, не «лохмачи», а генетически модифицированные персоны, давайте будем политкорректны. Во-вторых, как только буря закончилась, мы направили в Аркадонию столько людей и техники, сколько было нужно для вашей защиты, а в-третьих, — он повысил голос, — мы сюда не оправдываться приехали, а задать вам несколько вопросов.