Ретерраформирование

Глава 6.

Неделя прошла относительно спокойно. В понедельник вечером, едва проснувшись, Ник вышел из общежития, отыскал свой радиоактивный образец и старательно перепрятал его в более надёжное место. Вернулся к самому закрытию общежития на ночь. Артур с друзьями веселились, пили пиво, ели картошку и обсуждали девушек, иногда меняя тему на спорт или видеоигры. В течение всей недели Ник ходил на пары, с трудом успевая готовиться на «хорошо» и «удовлетворительно». На лабораторных работах подворовывал реактивы и мелкое оборудование вроде грязных пробирок, стеклянных и резиновых трубок. По вечерам разносил листовки – ОКН готовилось к выборам. Конкуренты тоже готовились – город постепенно покрывался пёстрой агитацией различных партий и блоков. Вечерами активисты или нанятые рекламщики устраивали красочные лазерные шоу – огромные голограммы с портретами политиков или громогласными обещаниями висели над старыми домами, словно мерцающие в свете двух лун призраки. Иногда там же попадалась коммерческая реклама, иногда – предложение сыграть в какую-то «Терра Нову» и выиграть денег. Ник как-то раз поинтересовался у Артура, что это за игра: тот следил за компьютерными новинками, да и азартными играми не брезговал. Артур сказал, что вообще-то это масштабный новый боевик с дополненной реальностью, в котором можно выиграть реальные деньги, но в их регионе полный функционал недоступен из-за медленного интернета. Ник посмотрел несколько видеороликов об игре. Люди разных возрастов бегали и стреляли друг в друга из игрового оружия, сражаясь за точки. Специальные очки обеспечивали доступ к дополненной реальности. Внешне это было похоже на пейнтбол. Позже Ник узнал, что можно поиграть в мини-игру из вселенной «Терра Новы». Вообще-то, она служит для получения доступа к апгрейдам, но в их регионе это просто викторина с реальными призами. Своих денег платить не нужно: просто играешь, и либо выигрываешь, либо каждый остаётся при своём. Нику такой подход понравился, и он провёл целый вечер, отвечая на вопросы и решая задачи по органической химии и молекулярной биологии. Выигрыш действительно был реален: химия принесла студенту целый марсианский доллар, а биология – пятьдесят центов сверху.

Стремясь оставаться в курсе домашних дел, Николас регулярно звонил в Аркадонию – то родителям, то кому-либо из друзей по ОКН. Дома жизнь била ключом: все окрестности наводнила полиция, расследовавшая нападение на удалённый пост. По улицам расхаживали бойцы в экзоскелетах, разъезжали полицейские вездеходы, машины на воздушных подушках, шагали, колесили, летали роботы, работали многочисленные дознаватели и наблюдатели. Во вторник жители посёлка видели, как на юг, в сторону контролируемой «Лохмачами» пустыни, улетели два армейских вертолёта, а затем, через пару часов после них, одинокий человек в летающем экзоскелете. Его тут же прозвали «супергероем» и распустили о нём десятки разных слухов – экзоскелеты местного производства при таком скромном размере не могли летать.

Помимо «своих», Ник связывался и с местными анархо-примитивистами. Группа молодых радикалов, называвшая себя просто «Пустынная коммуна», ратовала за отказ от высоких технологий и жизнь «в гармонии с природой». Надо заметить, что подобные идеи на Марсе были довольно распространены и не новы: они получили популярность сразу после Великого Восстания Машин. Мыслящие компьютеры – продукт высоких технологий – на протяжении двухсот лет оставались злейшими врагами людей, и естественно, породили некоторый страх перед техникой. В интеллектуальной среде той эпохи возникло мнение, что чем лучше развиты технологии, тем они опаснее для человечества, и благом было бы ограничить научно-технический прогресс. Ну а государство виделось главным двигателем этого самого прогресса, ведь оно финансирует сложные научные проекты, включая создание тех самых мыслящих машин, которые позже восстали. В последовавшую за Великим Восстанием Эпоху Упадка подобная идеология только укрепилась, и нет ничего удивительного в том, что её последователи нашлись в Аркадонии. Ник, конечно, в идейном плане был с ними не согласен: он полагал, что без постоянного применения человеком высоких технологий Марс снова превратится в непригодную для жизни пустыню, и опыт последнего тысячелетия это подтверждал: биосфера действительно слабела и погибала. Однако, несмотря на идеологические и научные разногласия, студенту нравились идейные люди – редкость в мире упадка интеллекта и нравов. Поэтому он уважал их и не сдал полиции, ведь ему было прекрасно известно, кто пишет экстремистские граффити на стенах. Напротив, он даже предупреждал парней об опасности и призывал затаиться, что они и сделали на время расследования.

Вечером в пятницу он вернулся в посёлок. А ветреным субботним днём группа молодых парней шла по гребню бархана на самом краю бескрайнего песчаного моря, там, где сталкивались пустыня и цивилизация. Ник, щурясь от летящего в лицо сплошного потока пыли, осматривал окрестности. Он хорошо знал это место: когда ему было лет пять (если считать в земных годах), здесь зеленел душистый сосновый лес. Зимой и летом под сенью хвойных деревьев прыгали зайцы, по ветвям скакали рыжие белки, порхали весёлые птицы. По рыжему ковру опавшей хвои ходили, выискивая съедобные грибы или просто гуляя, отдыхающие люди из Аркадонии или города. Теперь здесь пустыня. Барханы, гонимые ветром, словно полчища гигантских врагов, накатываются на лес, отступивший на сотни метров к северу. На месте зелёных сосен – сухие стволы, словно кости гигантов, торчат из красноватых песков. На месте озера, где отец Ника учился плавать полвека назад, – солончак. «Нет, – Николас посмотрел на южный горизонт, – ты не победишь».

– Чего? – Влад подбежал к Нику справа, чтобы лучше слышать. – Кого победить? Ты что, плачешь?
– Пыль, – коротко ответил Николас и надел маску. – Спускаемся, нам туда!

Он показал на скопление тёмных камней, наполовину занесённых песком и сильно заросших цветущим кактусом. Вблизи парни увидели среди камней и шипов зияющий вход в подземелье. Ветер донёс до них резкий запах гнили.