Ретры Ликурга

БОЛЬШАЯ РЕТРА

Власть в Спарте принадлежит народу.

В Спарте с приходом воинственных дорийцев исчезло спокойствие. Ахейцы, испокон жившие здесь, не смогли противостоять нашествию, но сумели договориться с завоевателями. Они отдали дорийцам часть земель, сохранив богатство и власть. К несчастью, дорийцы были воинами, а не земледельцами. Они не хотели и не умели вести хозяйство, выращивать ячмень и виноград. Они занялись не своим делом и прогорели. Вскоре земли вновь оказались в руках ахейской элиты. Обездоленные, погрязшие в долгах, но вооруженные до зубов дорийцы требовали нового земельного передела. Царские династии стремились использовать их недовольство для ослабления друг друга, что привело к хаосу. Власть была бессильна, в стране правили сила и произвол. Стремясь укрепить собственную власть, цари, угождая толпе, стремительно её теряли.

В таком состоянии находилась страна, когда Ликург приступил к правлению. Что он мог сделать, не имея ни опыта, ни денег, ни поддержки со стороны дорийцев, склонных служить тому, кто больше платит? Елена и Диодора – вот все его союзники. Он пока не мог довериться даже матери. Она, безусловно, хотела видеть его царем и могла быть против рождения Горгой наследника.

С грустными мыслями въезжал Ликург в Спарту. Навстречу шла Пифия, жрица Дельфийского оракула, как часто называли Аполлона. Ликург почтенно приветствовал служительницу бога, облаченную в нисходящий до босых ног хитон.

- Ищешь союзников? – вместо приветствия спросила Пифия.

Ликург вздрогнул от неожиданности:

- Откуда ты знаешь?

- Возьми в союзники Аполлона – он всё знает и всё может.

- Разве я достоин просить Феба об этом? – горько усмехнулся Ликург.

- А ты попробуй – не случайно же я тебя встретила.

- Ничего случайного не бывает, - согласился Ликург, - но у меня для Аполлона не найдется и достойных даров.

- Думаешь, бессмертным нужны приношения смертных? – покачала головой жрица.

- А что же?

- Богам нужно, чтобы люди были достойны их. К чему им дары тех, кто изменяет себе и богам?

Ликург почтительно поклонился:

- Спасибо тебе, мудрая жрица: я немедля отправлюсь в Дельфы.

Спартанец развернул коня и поскакал в главное святилище греков, приказав Ираклию собрать дары Аполлону и поспешать следом. У древних слово редко расходилось с делом.

Дельфы – главное святилище не только греков, но и всего Средиземноморья. По древнему преданию, его основал сын Зевса Аполлон. Название святилища произошло от слова «дельфин», превратившись в которого Феб спас от бури корабль с Крита, указав путь в тихую гавань у подножия Парнаса. Моряки и стали первыми жрецами святилища, расположенного в узкой долине между красными и зелеными отвесными скалами. В глубине переливалось на солнце безбрежное море, а вершины гор сверкали белоснежной чистотой. Эхо в долине неимоверно усиливало и многократно повторяло каждое слово, каждый звук, разнося их громоподобными раскатами и приводя смертных в благоговейное состояние. Вряд ли можно найти на Земле лучшее место для поклонения богам. Народы всего древнего мира спешили в Дельфы с богатыми дарами. Святилище было центром, объединяющим греков. Здесь любой эллин ощущал себя частью единого, крупицей общего. Все племена считали Дельфы «своим» святилищем. Не случайно на территории святилища находился полукруглый камень Омфал – «пуп земли». Здесь изначально происходило собрание эллинских племен за исключением тех, кого исключали за святотатство. В Дельфах соревновались в искусстве игры и пения музыканты со всей Греции. Можно лишь представить, как прекрасно звучали в горной долине лиры и флейты. К святилищу вела горная тропинка, крутая и извилистая, с многочисленными статуями и колоннами по сторонам, установленными благодарными народами в честь побед или важных событий. Всю историю можно было изучить по этим дарам-памятникам. Об увековеченных в камне, бронзе или меди героях сложены оды и легенды, им посвящены гимны и пеаны. Ликург не впервые восходил к храму, но каждый раз поражался размерам медного быка, воздвигнутого гражданами Коркики. В давние времена бык покинул стадо коров и, подойдя к морю, громко мычал, пока не привлек внимание коркирцев, увидевших в волнах несметные стаи тунцов. Однако, как они ни старались, ни одной рыбёшки поймать не смогли. Лишь принеся быка в жертву Посейдону, люди получили такой богатый улов, что десятой его части хватило на возведения медного быка не только в Дельфах, но и в Олимпии.

Святилище было обнесено каменными стенами, за которыми в сокровищницах эллинских народов хранились несметные приношения в виде оружия, доспехов, украшений из золота и драгоценных камней, треножников, чаш, амфор, статуэток и других произведений искусства. Да и сами здания сокровищниц, зачастую выложенные паросским мрамором, были настоящими архитектурными шедеврами. Их стены были покрыты надписями о важнейших событиях и словами гимнов, посвященных Аполлону.

Подойдя к храму Феба, расположенного на двуярусной террасе, Ликург залюбовался Артемидой, Латоной, Аполлоном сопровождаемом музами, спускающимся с небосвода Гелиосом, Дионисом и женщинами-фиадами, изображенными на фронтонах.

Омывшись в священных водах Кастальского источника, Ликург вступил в притвор, где его внимание привлекли написанные на стенах изречения, из которых ему больше всего нравились: «Познай себя» и «Во всём знай меру».

Пройдя в первый зал, Ликург склонился перед статуями Зевса, Аполлона и мойр. Воздав хвалу богам, он прошел в святая святых храма, куда допускали немногих. В центре святилища возвышалась золотая статуя златокудрого Феба. Подле него на золотом треножнике неподвижно сидела Пифия с закрытыми глазами и вдыхала пары с необычным запахом, исходящим из расщелины. Несколько жрецов стояли вдоль стены, освещенной факелами. Один играл на лире, изготовленной из панциря черепахи, а остальные негромко пели пеан.

Вдруг Пифия шевельнулась и, закатив глаза, заговорила, словно во сне. Бормотанье было невнятным, но Ликург разобрал и запомнил каждое слово: