Рёв песков

Глава 2

– О чем задумалась?

Меня неожиданно обняли за плечи и поцеловали в висок. Я радостно прижалась к надежному телу моего эльфа и, вздохнув, потерлась об него лбом, словно желала выдавить из головы рой мыслей.

– Все о том же, – призналась тоскливо. – Кедар скоро придет, нужно найти способ разобраться с ним. А еще мне не нравятся старшие маги, особенно Дарен. Я не могу понять, имею ли над ними власть. И эти чертовы жалобы, я даже слов таких не понимаю! Почему у меня во сне выходило все так легко, а сейчас…

– Холь, – в который раз протянул Артист. – Потому что это сон. Пусть ты видела в нем почти всю свою жизнь, но у тебя нет тех знаний, нет того опыта, ты не прожила еще эти пять лет, чтобы хотя бы понять наш мир! Ты и так многое смогла. Благодаря тебе мы справились с охранными ведами намного быстрее, чем рассказывала даже ты! Если бы ты не указала на нужное плетение, которое использовал Вирот, чтобы их подчинить, мы потратили бы гораздо больше времени, а главное людей!

Артист твердил эти доводы по несколько раз на день. Каждый раз, когда я тоскливо перебирала свои неудачи, терпеливо объяснял, а после брал и решал мои проблемы.

Даже тот месяц заключения, что пришлось ему пережить, серьезно иссушил его тело. Но еще сильнее он изорвал его душу. Как и мою. Когда я освободила Артиста, мы не расставались. Словно пылкие влюбленные, мы постоянно касались друг друга. Разойтись даже на мгновение не получалось. Стоило мне или ему выйти за дверь, и нас накрывала паника. Только спустя почти седмицу мы смогли расставаться хотя бы на десяток минут. Теперь же способны были просуществовать отдельно даже несколько дней.

Я нашла записи Вирота. Оказалось, он наблюдал за мной и Артистом во время его заточения. Слова Кедара его вывод подтверждали. Если нас разделить, мы потеряем смысл в жизни. Возможно, останемся в живых, но толку с такой жизни не будет. И мне было очень интересно, способна ли магия перетянуть ко мне кого-то из моих мальчиков… или все же Морок лишь сон. Желание, воплощенное воображением.

Зато теперь я понимала, почему даже будучи Мастером, Морок согласился работать на ту Холь. У него не было Вирота, способного облегчить проклятье.

– Я понимаю, но не представляю, что мне делать?! – шепнула я, вжимаясь в Артиста еще сильнее.

Рыжий понятливо хмыкнул, опять чмокнул меня, на этот раз в макушку, и отстранился, одновременно утягивая от окна.

– Пойдем, перекусим, заодно я еще раз повторю все доводы, – с грустным смешком сказал он.

Я виновато улыбнулась. Бросила напоследок взгляд в окно, на пасущегося веда-ящера, оказавшегося вполне себе травоядным. Длинный, наверное, с треть самого ящера, язык доставал не только до макушек деревьев, но и до самых отдаленных уголков сада, куда огромная туша протиснуться не могла. Теперь в разноцветной палитре растений зияла неаккуратная коричневая длинная прогалина. Словно гигантская улитка проползла, оставив след. Садовник, зеленый гуманоид с тремя парами рук горестно стоял под обглоданным деревом. Еще недавно он бегал, вразнобой махая всеми конечностями в попытке развернуть тварь к полям. Но та без колебаний потянулась языком к нему, и садовник предпочел ретироваться, с безопасного расстояния подсчитывая убытки.

– Она уже в трапезной, – пояснил Артист, решив, что я ищу там хозяйку веда. – Только ты потерялась.

Как шли по коридорам, я почти не заметила. Очнулась, лишь ступив под своды высокого потолка трапезной и наткнувшись на недобрые взгляды моих «советников».

– Извините, – выдохнула я.

Десяток пар глаз с укоризной смотрел на наше явление. Я их понимала, запах в столовой стоял умопомрачительный и как ждать в такой атмосфере необязательного руководителя?

Разговоры за едой мое тлетворное влияние. Первую седмицу мне попросту не давали присесть, тягая по всяким важным вопросам. Меня хотели все, всегда и в самых необычных местах. Иногда оказывалось, что чтобы что-то решить, нужно искать третьего, а пока мы его искали, появлялся четвертый и нагло отвлекал. Только на время трапезы меня оставляли в покое. И в конечном итоге я ввела обязательный совместный завтрак и ужин для высшего командования. Как ни странно, это не просто прижилось, а помогало решать вопросы с наименьшими жертвами. Занятые вкусненьким местные «генералы» весьма добродушно реагировали на мои глупые вопросы и предложения. Да и между собой спорили спокойно, с ленцой, не переходя к фазе жестких выяснений отношений.

Некоторое время в столовой стояла тишина, прерываемая лишь звоном посуды да чавканьем: некоторых за стол пускать было страшно, хоть и необходимо. Наконец, сыто откинувшись на спинку стула, заговорила Рьегда, предводительница аренкай, а теперь еще и начальница моей личной охраны.

– Земли у гор молчат, – глядя мне в глаза заговорила она. Они вообще всегда смотрели в глаза, и в ответ ждали того же, напрочь отказываясь говорить с тем, кто, не выдержав, отвел взгляд. – Лейбары насторожены и глядят на зеленые стены. Рыжие псы не ходят дальше тени от камней. Волнуются птицы. Кто-то тревожит их гнезда под стеной.

Я нахмурилась. Похоже, кто-то притаился в лесу, пугая местную живность, и аренкай это напрягало.

– Пустыня не двигается, – весомо, но при этом насмешливо проговорил чернокожий гигант с ярко-оранжевыми звериными глазами, чешуей на гладкой голове и острыми, словно у акулы, зубами. Шанкан было еще одним исключительно местным племенем.

Все понятливо хмыкнули, но озвучить вывод решился только Артист:

– Значит Кедар не ушел…

– Арен, есть что-нибудь? – с надеждой уставилась я на начальника стражи, который играл у нас и роль главнокомандующего. В основном потому, что с войском в Брад-иль-хир было все плохо.

Тот печально качнул головой.

– Мы усилили границы. Веды продержаться какое-то время. Но нам нечего противопоставить магам. Кедар долгие годы собирал вокруг себя сильнейших. У нас же всего пара десятков крепких, а остальные мальчишки и десяток бесполезных беглецов.