Реванш пышки-попаданки. Держись, дракон!

1.1

На этом столь неприятные воспоминания закончились, образ белобрысого гада расплылся, превратившись в светлое темнеющее секундой позже пятно, а в голове застучали уже другие слова, раздающиеся в реальности где-то за стеной.

- Поскользнулась, ага, - хмыкнула дама. – Просто она неуклюжая, еще и неповоротливая. А я ведь ей сотню раз говорила, хватит столько есть. Конечно, ни один идиот не захочет иметь в женах бочку на ножках вместо изящного кувшина. А ты жениху еще переплатил. И то он сбежал. С твоими деньгами, кстати.

- Я хотел как лучше, - буркнул мужчина, оправдываясь. – Не мог же я выгнать родную дочь на улицу, как ты предлагала. Надо было девочку хотя бы пристроить.

- И куда теперь ее? – ехидно поинтересовалась дама. – Вряд ли ты снова выдашь ее замуж, а я больше не намерена терпеть ее здесь. Она взрослая, двадцать годков уж стукнуло. Не пропадет.

- А вы ее нашему соседу-дракону пристройте, - подсказал им звонкий девичий голос. – Ему как раз кухарка требуется. Он недавно в таверне у Митрофана жаловался, что опять остался один. Жрёт он этих девиц что ли? Может и моей сестричке повезет, - хихикнула говорившая, явно намекая на неминучую смерть Лауры от… от дракона?!

Что?!

Да что тут происходит?

Я в коме и вижу дурацкий сон? Или это галлюцинации такие?

Ведь драконы бывают только в сказках.

Я попробовала проснуться, а затем открыть глаза, что с трудом, но все-таки удалось. Оглядела, проморгавшись и стряхивая выступившие слезы, полутемную комнату, совсем не похожую на палату в больнице – маленькое оконце, задернутое какой-то тряпкой, больше смахивающей на позеленевшую марлю, двустворчатый шкаф из крашеного коричневого дерева, железную спинку кровати доисторического исполнения и посеревший от времени застиранный пододеяльник, закрывающий…

Закрывающий явно не меня.

Потому что там, куда в изумлении уставились мои глаза, было не мое худенькое тельце, за которым я постоянно следила ради Макса, чтобы выглядеть как королева, как его королева (он так хотел), а приличного размера тело с высокой вздымающейся грудью и выступавшим вперед животом. Навскидку всё это великолепие весило килограммов восемьдесят. Но это не точно.

Я повертела головой, которая оказалась моей, а потом, превозмогая боль, приподняла полные руки, лежавшие на одеяле. Вполне себе приличные, с белой ровной кожей, чуть покрытой легким загаром, аккуратно стриженными небольшими ногтями, не избалованными лаком, и длинными пальцами, что говорило о моем немаленьком росте.

В целом неплохо. Не понятно только, как я здесь оказалась да еще в чужом теле.

В этот момент скрипнула открываемая дверь, и внутрь комнаты сунулось румяное лицо темноволосой тощей девицы годков восемнадцати (или чуть больше), похлопало черными пушистыми ресницами, обрамлявшими серые красивые глаза, понаблюдало, как я укладываю руки обратно, и с издевкой спросило:

- Чё, жаба, очухалась? Ну, тебе сейчас маменька устроит.

- Неужели отшлепает? – миленько поинтересовалась я, чем вызвала на лице заглянувшей смятение и какие-то странные чувства, которые невозможно было разобрать, так быстро одно сменяло другое. – Ой, нет. В угол поставит, - предположила, наблюдая за реакцией. Никогда не давала спуску таким вот трещоткам, явно презирающим тех, кто хоть немного в чем-то хуже них.

- Ты офонарела? – глаза девицы поползли на лоб. Ей определенно не понравился мой ответ, как и следовало ожидать. – Ты чё себе позволяешь, бармаглотка? Давно на горохе не стояла? Маменька живо тебе это устроит. Только сначала языком своим ковер, что испоганила, вылижешь, - торжествующе на меня уставилась.

- Серьезно? Прям языком? – улыбнулась я и уселась на кровати, чувствуя, что мышечной боли избежать еще долго не получится. Если я свалилась с высокой лестницы, то действительно чудо, что ничего себе не сломала. А вот синяков наверняка собрала на всё тело. – Больше ничего не хочешь? – показала смачную фигу.

- Ма-ма! – увидев это, заорала девица и захлопнула дверь. – Мам, похоже, Ларка сошла с ума, - послышался ее уже менее громкий голос. – Дожили, теперь нам сумасшедшую держать в доме придется. Отдайте ее дракону. Мааам! – заныла по устоявшейся привычке, выпрашивая что-то у родительницы.

Что произошло дальше, надо было видеть.