Реванш униженной графини или вторая жена короля

Глава 15. Стала мамой?

— Маттео, подожди, я устала! — мы два часа «едем», а точнее, трясёмся по холмистой долине, и скоро начнётся крутой подъём в горы. Только сейчас поняла, что мы же поднимаемся, а это тяжелее и дольше, планы о быстрой «прогулке» в горах рассыпались в прах о суровую реальность.

Да и наездник из меня так себе, с Рикардо на его Чёрном казалось так всё легко и просто, сидела в его объятиях как в кресле, смотрела по сторонам и всё. А теперь я сама должна «рулить», ленивая лошадь мне досталась, стоит только расслабиться, она тормозит и начинает по пути хватать прошлогоднюю травку.

— Вон там отдохнём, и потом уже до замка Феррейра. Снег идёт, тут и останавливаться негде.

— А ты эти дороги хорошо знаешь? Сможешь меня в королевский охотничий замок проводить на ночлег?

— По темноте – нет! Там опасная тропа через овраг, кони не пройдут.

— Понятно, — морщусь от перспективы ночевать в «отчем» доме. Нам с Маттео придётся забаррикадироваться где-то от слуг отца, лучше мальчишке не знать, что нас ждёт.

Мы недолго отдохнули, и я ушла за огромный валун у дороги с шерстяными штанами и рубахой, одежда для мальчиков, но мне в самый раз, тепло, и на лошади удобнее. Быстро переоделась, зелёное платье прячу в тюк с вещами. В карманы напихали разных «снеков»: печенье, пряники, орехи, вяленое мясо в завёрнутое в чистый кусок ткани. Маттео командует, а я слушаюсь и делаю, как он говорит.

— Ты, госпожа, молодец, не споришь. Обычно женщины ворчат, требуют, ноют. Мне с тобой нравится.

— А мне с тобой. Ну я готова, помоги сесть в седло! — он придержал стремя, и я довольно лихо уселась. Вот уже ощущаю себя наездницей. И сразу руку в карман за печенькой. Так ехать гораздо веселее, особенно если не обращать внимания на ветерок и первые крупинки снега.

— С этой стороны широкий тракт и всего пара узких мест шириной в одну телегу.

Вот только он не сказал, что это очень длинные участки и там так сложно разъезжаться. В один из таких «рукавов» нам навстречу попалась карета с четвёркой борзых коней, какой-то знатный путешественник летит, не обращая внимание на нас. «Долбаный мажор» ворчу себе под нос. А сама в ужасе вжимаюсь со своей «умной» лошадкой в «стену» горы. Какое счастье, что кони не машины, и сами понимают, как быстро убраться с дороги.

— Это карета герцога, злющий как демон, так жили спокойно, пока его черти на севере носили. Такие гады никогда не тормозят, а его кучер ещё и хлыстом может огреть по спине или по лошади за нерасторопность, — откровения Маттео меня ввергли в панику. Даже дышать тяжело, вцепляюсь в край седла одной рукой, за уздечку другой, стараюсь не поскуливать от страха, там справа такой глубокий каньон, что упавших никто и не достаёт. Но и это не все мои страхи, если такой страшный и жестокий человек едет во дворец, то бежать надо быстрее и дальше, затеряться среди толпы, переодеться пареньком, и куда подальше в Россию, она же тут должна быть!

Но это далекоидущие планы, и они станут реальными, если мы сможем проехать этот ужасный подъём. Я боюсь, моя лошадь нервничает, снег идёт, темнота сгущается.

Сдаюсь и признаюсь мальчику:

— Мне страшно.

— Я поеду первый, и если что свистну, а ты прижимайся, как сейчас сделала, всё будет хорошо, госпожа, не бойся скоро долина замка Феррейра.

И мы снова тронулись в путь, надеясь, что в такой час тут уже никто не поедет. На особо опасных, тёмных участках мальчик спешивается и ведёт лошадей под уздцы, медленно, но не так страшно.

Через просветы в облаках проглядывает полная луна, и её холодный свет намного облегчает наше путешествие.

Задавать глупый вопрос, долго ли ещё, я перестала час назад.

Впереди вечность…

— Маттео! Ты слышишь? Кто-то скулит или плачет!

— Да это койоты! — не задумываясь ответил юный конник. Но я сняла капюшон и поднятой рукой приказала остановиться. Несколько минут мы прислушивались и теперь отчётливо слышим детский плач откуда-то снизу.

Моё сердце сжалось от ужаса, кажется, тело стало деревянным, с трудом показываю рукой на обрыв. И меня начинает трясти, я боюсь туда даже взглянуть, начинается боязнь высоты.

Маттео тоже испугался. Это один из самых опасных участков. Узкий и с крутым поворотом.

— Госпожа, нам надо ехать, им уже не помочь! — шепчет мальчишка, не хочет, чтобы его услышали несчастные дети?

— К-ка-ак не помочь? Ты тоже слышишь плач малыша и не поможешь? — злость, страх и совесть. Господи, это ужасное сочетание, на котором замешивается безрассудное геройство. Я понимаю, что никогда в жизни не прощу себя, если вот так уеду и оставлю ребёнка в такой ужасной смертельной опасности.

Маттео спешился, и я тоже, придерживая лошадок, мы осторожно подошли к краю обрыва, и я, закрыв рот рукой, застонала от ужаса.