Реверс. Выжить рядом с тобой

Глава 1. О том, как иногда удивителен мир (сарказм). Начало.

Я знала, что однажды человечеству придёт конец.

Не верила, не желала этого, но знала.

Нет, я не готовилась во все оружие встречать новый мир, как какой-нибудь сумасшедший с бункером, заполненном консервами и прочими атрибутами апокалипсической реальности. Скорее я считала, что это произойдёт не в моём поколении, а где-нибудь в далёком-далёком будущем.

Ошиблась, да.

Всё человечество допустило ошибку. Наверное, потому что нашему миру давно была нужна перезагрузка. Большинство из нас напрочь забыли, что значит быть человеком, и пришло время расплаты. Урок, который мы все обязаны запомнить. Если выживем.

Итак, небольшой город, расположенный на юге Западной Сибири; конец мая, неделя до выпускных экзаменов; вполне себе обычное утро нового дня и я — Арина Орлова, одиннадцатиклассница, мечтающая скорее разделаться с учёбой, чтобы забыть школьные годы, как страшный сон.

Забавно, но я ещё не знала, что настоящие кошмары только ждали впереди.

— Чёрт! — отскочила я на шаг назад, наблюдая, как яичница, сорвавшись с лопатки, улетела на линолеум и растеклась там жёлтой жижей.

— Что такое? — тут же раздалось в динамике телефона, который я прижимала к уху одной рукой. Связь была ужасной, но мне как-то удавалось разбирать слова папы. — Ариш?

Я опёрлась бедром на кухонную столешницу и посмотрела на круглые часы, висевшие над входом в кухню: тонкая стрелка, с восседавшей на ней божьей коровкой, дёргано отсчитывала каждую секунду. До начала первого урока оставалось пятнадцать минут. Не густо.

— Оставила себя без завтрака, криворукая, — вздохнула я, решив оставшиеся пять минут потратить на уборку за собой. Подцепила лопаткой почившую яичницу и, отправляя её в мусорное ведро, поинтересовалась у папы: — Что с твоим возвращением? Без задержек в этот раз или как обычно?

— Знал, что мо... дочь тос...ет без меня. Хоть и люб...ит тв...рдить обр...тное, — пуще прежнего затрещало в трубке.

Я поморщилась, исправляя последствия своей криворукости губкой для посуды:

— Связь отвратительная. И я спросила о твоём возвращении лишь для того, чтобы понять успеваю ли закатить очередную вечеринку.

— Что? Вече...нку? Ну да, ну д... А со связ... и пр...да всё пл...хо. Нов...ти не смо...ишь? ...не тут мест...е расска...ли, что Моск... и ещё ...колько крупн... гор...ов пере...ли.

— Пап, вообще не понимаю, что ты там говоришь. Поболтаем, когда вернёшься, ладно? Мне в школу пора. Люблю тебя!

— И я те... люб... До скор...го! И, Ариш, бер...ги себ...

— Как зеницу ока! — с воодушевлением пообещала я и заблокировала телефон.

Посмотрела на жирное пятно на полу и, махнув на него рукой, отправилась за школьной сумкой. После школы обязательно вымою все полы, торжественно клянусь.

Я вышла из квартиры и обнаружила дверь тамбура раскрытой настежь. Дверь напротив тоже была приглашающе открытой. Сердце на секунду тревожно замерло, но на смену волнению тенью мелькнуло раздражение — я и так опаздывала в школу. Впрочем, она никуда не денется, а бабушка Вита небезразличный мне человек. До разрушающей сознание болезни женщина буквально заменила мне родную бабушку, поддерживая нас с папой в трудное время.

Я быстро закрыла дверь в нашу квартиру на замок и прошла в соседнюю. Подобное уже случалось, поэтому для начала нужно было убедиться, что бабушка Вита действительно куда-то ушла, а уже потом отправляться на её поиски.

В однокомнатной квартире стояла зловещая тишина, в воздухе угадывался аромат корицы. Булочки. Она испекла булочки. А что потом? Ушла гулять? Я проверила кухню — она была ближе, — на столе и правда стоял противень со свежеиспечёнными булочками. Деменция развивается постепенно, и пока бабушка Вита способна заботиться о себе, и даже печь вкусняшки, но она часто забывает закрыть за собой дверь или принять лекарства. Я с ужасом ждала, когда она забудет меня…

Отвернувшись от булочек, которые вызвали боль в сердце и резь в глазах, я направилась в зал, и выдохнула с облегчением. Бабушка Вита дремала в кресле. Тонкая скрученная фигурка под пледом с леопардовым принтом; лицо умиротворённое, расслабленное. Я улыбнулась с тоской и нежностью. И спустя ещё секунду отправилась в школу, прикрыв за собой дверь в квартиру, а дверь тамбура закрыв на замок.

Я жила в пяти домах от школы, и один из них был нежилой. И там всегда кто-нибудь да зависал. Будь то школьники, прогуливающие уроки и смолящие никотин. Или малолетние беспризорники, не дающие проходу приличным гражданам. Ну и конечно, взрослые, бывшие когда-то людьми, а теперь не имевшие определённого места жительства.

Папа не любил, когда я сокращала путь через это «сосредоточение зла», а я не любила просыпаться раньше, чтобы больше времени потратить на дорогу. И всегда, когда он уезжал в свои экспедиции, без возможности повлиять на мой режим сна, я шла в школу именно этой дорогой. А двор этого дома попросту пробегала, чтобы успокоить совесть.

Сегодня я опаздывала, поэтому ежедневный забег был мне на руку. И меня немало удивило, что он оказался бесполезным. Двор был мертвецки пуст. Если не считать бомжа, с рычанием рывшегося в мусоре, который бесформенной грудой лежал между тяжёлых, облезших баков. И это рычание казалось зловещим, в мёртвой-то тишине двора.

Я передёрнула плечами, списав впечатления на свою бурную фантазию, и прибавила скорость, уже через минуту выбежав к дороге перед школой.

Физкультура — не самый мой любимый школьный предмет, но именно она сегодня стаяла первой в расписании. И второй тоже. По дороге в раздевалку я заметила, что пост охраны вновь пустует. Должно быть, сложно в наше время найти обязательного охранника, который, ко всему прочему, терпел бы неблагодарных детей.

В раздевалке уже никого не было, да и оставленных вещей оказалось маловато для полного количества женской половины нашего класса. Впрочем, уже как пару дней наш класс посещает уроки не в полном своём составе, как и многие другие классы. Выходит, сегодня за знаниями явилось ещё меньше народа. Что к лучшему. Для меня. Потому что большинство из одноклассников я переношу с трудом. Что, кстати, взаимно.