Реверс. Выжить рядом с тобой

Глава 2. А с кем вы предпочли бы застрять в одном помещении при зомбиапокалипсисе?

В окно снова кто-то ударился. Затем ещё и ещё.

Я подняла лицо...

Наша учительница по биологии, женщина в глубоком возрасте. Незнакомый мне мальчик, второй или третий класс. Вика из нашей с Киром параллели, редкая стерва, но всё же. И наконец Мерцев Сергей, наш одноклассник, лучший друг Щербакова...

— Твою мать! — схватился за волосы Кир, его лицо перекосило от искреннего ужаса. — Серёг... ну как так-то?.. Нет! Нет! Твою мать! Да что же это такое...

Щербаков порывисто вздохнул-всхлипнул, провёл ладонями по лицу, затем накрыл одной рукой рот, следом закусил указательный палец. И всё это не отрывая болезненного взгляда от искалеченного друга. Щербаков старался сдержать слёзы, но не преуспел.

Я стала свидетелем неприкрытого, затопляющего само нутро, горя.

Решительно поднялась и подошла к Кириллу, коснувшись ладонью его плеча:

— Пойдём. Нужно отойти от окон. Слышишь меня? Иначе, они привлекут ещё больше...

— Да... — часто закивал он, бросив на меня смешанный взгляд, полный слёз. — Да, ты права... Наверное.

Мы, не сговариваясь, прошли к матам, молча подхватили один из них и кинули его в угол, скрывающий нас от глаз... зомби? Как их называть? Заражённые? Голодные? Ходячие мертвецы? Боже! Неужели это правда произошло?!

Раны, не совместимые с жизнью, звериная — нет, даже хуже! — агрессия, желание вцепиться в глотку... Всё! Всё говорило о том, что, да, это действительно произошло.

Я забилась в самый угол, обняла руками колени и уткнулась лбом в них же. Нащупала на правом запястье тонкую полоску браслета и начала его успокаивающе теребить. Кирилл, как я успела перед этим заметить, сел с другого края мата ко мне спиной, привалившись плечом к стене. Через минуту я поняла, что он плачет. Тихо. По-мужски.

Мне бы, наверное, тоже поплакать... Но слёз не было. Сейчас меня волновало три вопроса.

Что с папой? Как там бабушка Вита? И как быть дальше?

Второй вопрос стоял острее всего — женщине необходимо принять лекарство, о котором она может забыть. Но и это не самое главное — она вовсе может уйти из дома и погибнуть.

Через некоторое время лязг решёток с той стороны окна прекратился. Не сразу, нет, постепенно. Словно, каждый из них в разное время потерял интерес к данному занятию. Что я взяла на заметку.

Я подняла глаза к высокому потолку, бесцельно обшаривая взглядом мячи, которые, казалось, минуту назад скидывала, повиснув на шведской стенке, в ненавистного одноклассника, а затем спасла ему жизнь. Или не ему? Себе?

— Правительство что-нибудь сделает, — твёрдо заявил охрипшим голосом Кирилл, привлекая моё внимание к себе. — Устранят угрозу, и всё будет, как прежде.

— Твоё правительство спряталось по бункерам, в лучшем случае. На простой народ им наплевать.

— По-твоему всё? Мы все умрём? — привалившись спиной к стене, горько усмехнулся он. — Нет. Так не бывает.

— Добро пожаловать в новый мир, — тоже усмехнулась я, но саркастично.

— Думаешь, так везде?

— Почти уверена. Заражение происходит за несколько минут — вирус во всей свой красе. Вспомни, перемена не успела начаться, а в школе уже все были заражены. К концу дня в своём сознании останутся те, кому, как нам с тобой, тупо повезло.

Мы, не сговариваясь, посмотрели в сторону физрука. Я проглотила неприятный ком в горле и снова посмотрела на Кирилла. Физрук мог его заразить. Выходит, я всё же спасала себя?

— А если их можно вылечить? — вновь посмотрел на меня Кирилл.

— Считаешь, я зря спасла твою задницу? — огрызнулась я.

Он, что, хочет обвинить меня в том, что я поспешила? В том, что я не должна была убивать Игоря Борисовича? И я сама так остро на это отреагировала, потому что тоже в какой-то момент так думала? Впрочем, плевать. Сделанного не исправишь.

— Это больше не люди. А если не веришь, выйди и попробуй кого-нибудь схватить и связать, чтобы его потом, возможно, вылечили. Только вот, упс, не успеешь моргнуть, а уже сам будешь гонятся за кем-нибудь, чтобы отведать его плоти.

— Ты ненормальная, Орлова, — покачал головой Щербаков. — Но должен признать, что держишься хорошо. Для девчонки.

— Не завидуй, — отвернулась я от него.

— Что будем делать, Арин? — серьёзно спросил он и продолжил, не дожидаясь ответа: — Позвонить бы... Отцу. Если жив, может, сможет кого-нибудь за нами прислать.

Телефон. Мой в раздевалке. Щербакова, очевидно, тоже. И по всей видимости мы с одноклассником думали об одном, раз вновь, не сговариваясь, посмотрели в сторону физрука и произнесли одновременно:

— У него был телефон!

Правда, мне некому было звонить, но идея Кирилла не была лишена смысла. Насколько я знала, его отец местный депутат. Может, правда сможет прислать за нами машину?

— Реально будем обыскивать труп? — с сомнением глянул на меня Щербаков.

— А у тебя есть другие варианты? — бросила я и поднялась на ноги.

Кирилл тоже поднялся и направился вслед за мной.

Мы присели у мужчины с разных сторон и ощупали карманы его олимпийки — повезло Кириллу.

— Есть, — распрямился он, с жадностью вглядываясь в экран девайса. — Батарея почти села. Плохо.

— Звони скорей, да и всё, — посоветовала я, тоже поднимаясь во весь рост.

Кирилл, кривляясь, передразнил меня и начал набирать номер. Придурок. Затем приложил телефон к уху, посмотрев мне за спину. Туда, где располагалось окно. Его глаза расширились, и он выдохнул:

— А у твоей ненормальности есть основания...

Я обернулась, примерно представляя, что увижу.

Оставленных без водителей машин прибавилось. Как и количество обезумевших людей. Они носились по улице, кидались друг на друга и на тех, кто ещё был здоров. Вирус распространялся очень быстро. Безумно быстро.

— Ну что там? — развернувшись к Кириллу, спросила я.

— Занято! — чертыхнулся он, снова набирая номер, но поднести телефон к уху так и не успел. — Твою мать! Сел!

— Может, у него в тренерской есть зарядка? — предположила я.