Реверс. Выжить рядом с тобой

Глава 7. Незнание, наполненное надеждой, убивает не хуже, чем зомби.

На завтрак Нина Васильевна приготовила омлет. Все пятнадцать человек разместились за двумя сдвинутыми вместе столами и, перешёптываясь, ели. Кто с большим аппетитом, а кто нет.

Меня мучило ощущение, что я зря теряю время.

Максим, теперь со всеми, делился своими умозаключениями: его забрасывали логичными и не очень вопросами, и он, как мог, подробно на них отвечал. Некоторые игнорировал. На лицах за столом всё больше и больше проступало глухое отчаяние.

— Но разве это правда? — спросила десятиклассница. — За нами никто не придёт?

— Я согласен, — кивнул Раскуров и облокотился на стол. — Мы должны остаться здесь и дождаться помощи.

— Её не будет, — качнул головой Кирилл.

Десятиклассница перевела беспокойный взгляд с Артёма на Кирилла:

— Во вчерашнем сообщении говорилось, что нам помогут.

— И сразу после они заглушили связь, — кивнул Максим.

— Но зачем им писать, что они помогут, и не помогать?

— Затем, чтобы вирус распространялся чуть медленнее. Затем, чтобы они сами могли спастись.

— То есть на нас забили?

— Вы уверены?

— А как же наши родители?

— Да? Мы их больше не увидим?..

— У меня младшая сестра в саду...

Все смотрели на Максима, обычного девятиклассника, такого же школьника, как они сами, и ждали ответов. Он, не мигая, смотрел в свою пустую тарелку и молчал.

Кирилл поднялся, обрывая хор голосов, и резонно заметил:

— У Максима нет ответов на все вопросы. Он знает не больше вашего, а остальное лишь предполагает. Но вот что мы знаем наверняка, и вы сами это слышали. В Юрге есть безопасное место, и мы можем попробовать до него добраться.

— Как, Господи? — вопросила Нина Васильевна, она крепко прижимала к боку дочь и снова выглядела бледной и ужасно напуганной. — Там же... Они же... Мы все попросту сгинем! Я вот что вам скажу: никто и никуда не пойдёт. Останемся здесь, наладим быт, — у меня никто не будет голодным! — и дождёмся помощи. Так-то.

— Нина Васильевна дело говорит! — откинувшись на спинку стула, широко улыбался Раскуров.

— Ты согласен, лишь потому что боишься рисковать своей задницей, — хмыкнула Возчицкая.

Улыбка Раскурова вмиг исчезла.

— Тебя не спрашивали, истеричка.

— Послушайте, — повысил голос Щербаков. — У школы куча брошенных машин, ключи, скорее всего, остались в замках зажигания. Кто из вас учился водить? Мы можем ехать, а не идти пешком, и это куда безопаснее, да и быстрее.

Первой несмело подняла руку десятиклассница:

— Я училась.

— Я тоже, — откликнулся второй девятиклассник. — В прошлом году, в деревне.

— И я, — кивнул Самойлов.

— Вот! — обрадовался Кирилл. — Нас четверо! Даже больше, чем нужно...

— Нет, нет и нет! — выкрикнула повар.

— Мам! — пискнула её дочь, очевидно, не способная дышать от силы объятий матери.

— Прости, милая, — чуть расслабилась женщина и обвела всех жалостливым взглядом. — Ну куда вам идти? Вы же ещё дети! Беззащитные, глупые дети!

— Да пусть катятся, — усмехнулся Раскуров. — Чем меньше нас станет, тем больше нам достанется еды.

— Нам в дорогу она тоже потребуется, — заметил Максим. — Поэтому ты ошибаешься в своих расчётах.

— А вот шиш вам, а не продукты. Самим мало.

— Они не твои, — заметил кто-то.

Спор продолжился, но мне было всё понятно. Я тоже поднялась и, шагнув к Кириллу, шепнула:

— Это бессмысленно, не видишь?

— Нет, — качнул он головой. — Оставаться здесь — самоубийство, они должны это понять.

— Замучишься доказывать.

— Ну всё ясно! — громогласно объявила Зайцева, и все взгляды устремились к ней. Она немного смутилась, но всё же продолжила: — Только не говорите, что я одна это заметила. Наш Кирюша так сильно благодарен за спасение, что готов рисковать нами, потворствуя безумству, как раз, спасшей его, чокнутой. Это ведь её идея, да, Кирилл? Она же лучше всех знает, что делать при зомбиапокалипсисах — столько фильмов посмотрела!

Последнее предложение она произнесла насмешливо, как шутку, которую многие оценят. Её и оценили — Раскуров, второй одиннадцатиклассник и двое семиклашек.

— Многие вещи в фильмах в жанре фантастики в последствии стали реальностью, — бесхитростно объяснил Максим. — Те же компьютеры, три-дэ-принтеры или искусственный интеллект. Сегодня стал явью зомби-вирус. Поэтому знания из фильмов или книг о поведении людей в подобных обстоятельствах будут полезны. Это не то, над чем стоит смеяться.

— Эх, устроить бы тебе тёмную, малец, — хохотнул Раскуров.

— Тём, — посмотрел на него Кирилл. — До тебя реально не доходит, что настал конец света?

— Прям уж и конец.

Кирилл, склонившись вперёд, опёрся ладонями на стол и вгляделся в лицо этого идиота, чтобы до него дошло каждое следующее слово:

— Почти все, с кем мы в прошлое утро бегали по спортзалу, с кем играли в вышибалу, с кем дружили с самого детства или над кем шутили — мертвы. Мертвы, слышишь? Их больше нет. Мой лучший друг, самый близкий мне человек стоял через окно от меня с безумными глазами, с перекошенным ртом и тряс решётку. Но знаешь, что я запомнил лучше всего? Его разодранную в клочья шею! Серёга обожал белые футболки, помнишь же? Она вся пропиталась его кровью. А может, и не только его. Так что да, Тёма, прям уж и конец.

Кирилл выпрямился и по очереди посмотрел на остальных:

— Мне жаль вас огорчать, но ваши родители, сёстры, братья и другие родственники, находятся в том же положении, что и вы: они должны позаботиться о себе сами. Потому что это не на день или два. Это происходит повсюду. Никто не придёт вас спасать, потому что они спасаются сами. Вот и всё.

Ненадолго повисло молчание, и я тоже невольно задумалась о словах Кирилла.

Я верила, нет — знала, что папа не пропадёт, но надежда застать его дома была сильнее этого знания. Я так же помнила о его сообщении, о том, что он меня найдёт во что бы то не встало, но мысль, что мы можем увидеться уже сегодня, не давала мне покоя. Она терзала сердце и разум.