Реверс. Выжить рядом с тобой

Глава 9. Потеряв всё самое важное, найди новую цель. Не умирать же…

— После похорон мамы, я где-то около месяца вела себя совсем отвратительно, — шептала я, глотая остатки слёз. — Никого и ни во что не ставила, огрызалась с папой и искренне ненавидела мир вокруг. Мне всё время, каждую чёртову минуту было больно. Я умирала от несправедливости. Почему у меня её забрали? Так рано? С какой целью? И я злилась, хотела, чтобы и другим было больно, чтобы страдать приходилось не мне одной. Я даже не задумывалась, что папа из-за этого страдает вдвойне. Пока однажды бабушка Вита, после моего очередного глупого отказа есть приготовленный ею суп, не схватила своими тонкими, но цепкими пальцами мой подбородок и не заставила взглянуть в морщинистое лицо. «Ты потеряла мать, да, — жёстко заявила она, — одного из любимых людей. А твой отец потерял вас обеих: одну из-за болезни, а вторую из-за отвратного поведения, которое разрушает её изо дня в день. Не думаешь о себе, подумай о нём, Арина. Иначе он отправит тебя в деревню к строгому деду, и там ты уже не сможешь капризно воротить нос от приготовленной еды.» К деду меня всё же отправили, но именно этот момент заставил меня задуматься о ком-то ещё, кроме себя. Она была чудесной, бабушка Вита, умной, в меру строгой и бесконечно заботливой. Её булочки с корицей… Я не ответила ей тем же, не уберегла её в трудную минуту от самой себя.

Глаза снова защипало, и я с силой зажмурилась.

В тот раз, в первый день в деревне, я тоже плакала, сидя на крыльце. Будучи военным, мой дедушка не отличался ни мягкостью, ни гиперзаботой, но он вышел ко мне на крыльцо и впервые обнял за плечи. Одной рукой, неловким движением, но проявил сочувствие и тепло. Я спросила про цель смерти в этом мире, и он ответил так:

— У смерти нет цели, лишь причины. Цели должны быть у нас, ещё пока живых. Иначе не жизнь это вовсе, и можно смело тоже ложиться и помирать.

Я не знаю, какие конкретно цели помогли ему дожить до девяносто двух лет, но и он умер. Около года назад. У нас с папой оставалась лишь бабушка Вита. Теперь нет и её.

— Ты сделала всё, что было в твоих силах, Арин, — негромко заметил Кирилл. — И даже чуточку больше. Тебе не за что себя винить.

Есть. Я могла не отсиживаться весь день в спортзале, могла не оставаться в столовой на ночь. Я могла и вовсе не идти в школу, остаться с ней, полакомиться её булочками с корицей за чаем и отмыть это чёртово жирное пятно на полу собственной кухни.

Но кто машет кулаками, после драки, верно?

Я выпустила цепочку браслета из пальцев, отстранилась от Кирилла и, вытерев глаза и нос рукавом кофты не по размеру, посмотрела на окровавленное лицо парня. Кровь уже подсохла, кое-где потрескавшись, но в самой ранке казалась непростительно свежей.

Мне стало стыдно.

Перед Щербаковым, да.

Я в последний раз шмыгнула носом и стала подниматься:

— Тебе нужно умыться и обработать рану. Найду перекись.

Пока Кирилл был в ванной, я умыла лицо и помыла руки в раковине на кухне. Чуть погодя он крикнул, что помоется целиком, что было не лишено смысла и стоило сделать и мне самой. Я порылась в шкафу с одеждой, нашла удобные джинсы, свежую майку, толстовку по размеру и чистые носки. В шкафу у папы, который был больше моего и хранил вещи общего пользования, взяла пару полотенец и одну из его футболок. Кириллу будет великовата, — у папы очень широкие плечи, — но зато чистая и свежая.

Одно полотенце я, не глядя, закинула в ванную, а затем отправилась на ревизию продуктов.

Кирилл, раскрасневшийся и не способный скрыть довольства, вошёл в кухню, когда я достала из шкафа и поставила на стол последнюю банку с консервами. От него пахло папиным гелем для душа, а с влажных волос на плечи капала вода. Он стоял передо мной в одном полотенце…

Спохватившись, я подняла взгляд на его лицо и сказала:

— В папиной спальне на кровати лежит чистая футболка. Если хочешь, можешь ещё порыться в шкафу и найти какие-нибудь штаны, но я не уверена, что они подойдут тебе по размеру. В общем, решай сам. А я пойду и тоже быстренько приму душ.

Последнее, собственное предложение отчего-то смутило меня ещё сильнее, и я, опустив глаза в пол, быстро прошмыгнула мимо полуголого парня.

Как будто подобное к месту! Совсем уже сдурела!

На душ и правда ушло не больше десяти минут, я дольше натягивала одежду на влажное тело, собирая новые шишки в тесноте ванной.

Кирилла я нашла в своей комнате. Он с любопытством разглядывал оклеенную плакатами стену у узкой кровати, а в его руках находилась одна из моих любимых книг.

Он усмехнулся, когда я вошла, и весело заметил:

— Чёрт, да ты и правда фанат зомби! Не жутко было спать в такой компании?

Плакаты по фильмам и сериалам о зомби я распечатывала сама, на принтере.

Я пожала плечами и прошла к компьютерному столу, уложив на него «аптечку»:

— Эти не кусаются. Садись, я нашла заживляющую мазь и лейкопластырь.

Кирилл занял кресло, отложил на стол книгу и спросил:

— И как? Похоже их начало на наше?

Книга называлась «Эпоха мертвых. Начало», и Андрей Круз, её автор, писал, что зомби-вирус был создан специально, таким же человеком, как мы, но у которого была куча денег, чтобы отстроить свой собственный городок, защищённый от заразы, и править им.

— Местами. — Я повернула голову Кирилла так, чтобы было удобнее промыть рану перекисью, и хмыкнула: — У них разносчиками вируса были мартышки, с боем освобождённые ребятами из гринписа.

Кирилл улыбнулся, пока я выдавливала на марлевый тампон мазь, а затем снова спросил:

— Есть что-то в этом всём, — покрутил он поднятым пальцем, подразумевая фильмы, сериалы и книги, — чего бы ты, в отличии от героев, ни за что не хотела бы делать, чтобы выжить?

Я немного удивилась:

— Интересный вопрос.

— А то.

Я задумалась, и первым в голову пришло это:

— Мне не хотелось бы, чтобы голод довёл меня до убийства собак.

— Ох, и где такое было?

— «Ходячие мертвецы», сериал. Четвёртый или пятый сезон.