Реверс. Выжить рядом с тобой

Глава 3. Тук-тук, есть кто живой?

До болезни мамы я была общительным ребёнком. Я любила ходить в школу и проводить время со своими друзьями — да, тогда они у меня были. Но как только мне рассказали, что мама вскоре нас покинет, что у нас с ней намного меньше времени, чем мы обе на то рассчитывали, я отказывалась расставаться с ней даже на минуту. Школа превратилась в ненавистную необходимость; друзья — в жизнерадостных идиотов, не понимающих, что мне не до веселья. Болезнь забирала у меня самого дорого человека, а они бегали по школьным коридорам, счастливые и беззаботные, не представляя, что такое настоящее горе.

А затем мама умерла.

Друзей на тот момент я уже не имела, поэтому обошлась без их сочувствия, мне в принципе перестали нравиться люди — одиночество научило меня справляться со всем самостоятельно. И только папа с бабушкой Витой смогли до меня достучаться, сделать горе не таким всепоглощающим, вернуть к жизни хотя бы часть прежней меня.

И теперь я заперта здесь без понимания в порядке ли два важных для меня человека.

А поэтому остро вставал вопрос, как отсюда выбраться.

Одной мне, наверняка, не справиться, поэтому и важно объединиться с другими выжившими и попробовать выбраться из школы. Так гораздо больше шансов на то, что одному из нас это всё же удастся.

Жестоко? Да, но такова нынешняя реальность, я хорошо это понимала.

— Ты уловила, откуда шёл звук? — спросил Кирилл, выглядя при этом до скрипа зубов воодушевлённым.

Вот кто сильнее меня нуждался в людях. Всегда. Щербаков окружал себя поклонниками и наслаждался популярностью. Во многом, среди одноклассников, её ему обеспечивали издевательства надо мной.

Но сейчас не об этом, да.

Стук оборвался так же внезапно, как и возник. Мне показалось, что следом за ним раздались глухие удары, но как будто бы чуть дальше.

— Раздевалки? — посмотрела я на Кирилла.

— Да, похоже на то. Проверим?

Я кивнула:

— Идём.

Мы вышли из тренерской в полумрак спортзала и подошли к его дверям. Кирилл чертыхнулся, по неосторожности наступив в лужу крови. Наспех вытерев подошву кед прямо о пол, он занёс кулак и обрушил его — аж два раза! — о полотно двери.

— Эй! Есть там кто живой?

И тут же в дверь тамбура со стороны холла кто-то ударился, заставив нас испуганно отскочить на шаг назад. Донёсся хрип, а затем и новый удар о двери. Мы с Кириллом переглянулись, наверняка, думая об одном и том же — в тамбуре пусто. Очевидно, это заслуга дверей, открывающихся «на себя».

Пусть и не подтверждённая, но информация обнадёживала — мы могли относительно безопасно забрать свои вещи из раздевалок.

— О, Боги, Кирилл? Это ты?

— Кирюха! Офигеть, ты жив! Ты в спортзале! А физрук? Игорь Борисович, вы меня слышите? Что нам делать? Как выбраться отсюда?!

Кричали, — совершенно точно из раздевалок, — Возчицкая и Раскуров, самая «сладкая» из парочек нашего класса. Если не ошибаюсь, они стали встречаться где-то в районе второй четверти выпускного года, и с тех пор почти не отлипали друг от друга.

Щербаков снова кинулся вперёд и снова наступил в лужу, но на этот раз даже внимания на это не обратил.

— Да, это я! Поверить не могу, вы тоже живы! А вот физрук… — Щербаков бросил на меня неопределённый взгляд и продолжил: — Он мёртв.

— О, Боже, нет! — жалостливо вскрикнула Инга и, похоже, ударилась в слёзы.

— Ого! — одновременно с ней удивился Раскуров. — Так и знал, что эта хрень заразная! Инга, детка, перестань реветь! Как ты спасся, Кирюх?

Снова короткий и странный взгляд в мою сторону.

— Орлова спасла. Мы тут с ней вдвоём.

— Орлова? Мощно!

— Так вы вместе? Не знаете, в тамбуре пусто?

— Судя по звукам, как будто бы да, но дверь не заперта.

Кирилл кивнул, словно Артём мог его видеть, и посмотрел на меня:

— Как поступим?

Я ещё раньше пришла к выводу, что сидеть здесь и ждать, что нас кто-то спасёт, не имеет смысла. Придётся спасаться самим. Страшно? Безумно. Но выбор у нас в любом случае небольшой.

— Наши вещи в раздевалках, — заметила я. — Вдруг связь ещё работает и получится позвонить родителям?

Я сомневалась в собственных словах, но хотела попробовать. Плюсом, без ключей от квартиры мне не попасть домой. А там… хранится папино охотничье ружьё и патроны к нему.

— Ты права, — снова кивнул Кирилл и крикнул «сладкой» парочке: — Мы выйдем из спортзала, постарайтесь сидеть тихо!

— Без проблем!

Щербаков схватился за железяку с намерением вытащить её из ручки, но я задержала его руку и прошептала:

— Нам нужно как можно осторожнее и быстрее переставить её на дверь тамбура. Справишься?

Кирилл пренебрежительно усмехнулся:

— Орлова, ты ошибаешься, если отныне считаешь себя здесь самой крутой.

Придурок.

— Там темно, как в бочке, — терпеливо пояснила я. — И боюсь, света отсюда едва ли хватит на метр видимости.

— Мне вполне достаточно.

Щербаков смотрел на меня уверенно, даже с некоторой насмешкой. Убрав руку с его предплечья, я отступила на шаг и пожала плечами:

— Жги, герой.

Кирилл усмехнулся, но в следующее мгновение с него спала всякая спесь. Его пальцы перехватили железяку покрепче, а сам он превратился в одно сплошное напряжение: спина и плечи, словно окаменели. Он резко выдохнул, дёрнул железяку в сторону без единого звука и широко распахнул дверь.

Она при этом противно скрипнула.

Одна секунда, две, три. Никто не спешил кинуться на нас из темноты. Я тихонечко выдохнула и поспешила к Кириллу — подержать для него дверь, ведь она была на пружине.

— Спасибо, — шепнул он и быстро направился вперёд.

Когда Кирилл исчез в кромешной тьме, я снова стала считать секунды, прислушиваясь к пространству. Из холла доносились пугающие звуки. Шаги. Они то ускорялись, то замедлялись. Словно те, кто находился с той стороны двери, тоже прислушивались к звукам, чтобы тут же кинуться проверить источник. А ещё они хрипло рычали, коротко и угрожающе, как хищники, почуявшие след добычи.