Ревнивая драконесса требует правду

Ревнивая драконесса требует правду

Её мир рушился. Не с грохотом обвала, а с тихим, леденящим душу треском, от которого, казалось, вибрировали сами кости. Агата, в прошлой жизни — драконесса из клана Сапфировых Теней, а ныне — драконесса цвета грозового неба, чувствовала, как внутри неё разрастается ледяная, звенящая пустота.

Она приняла этот брак. Приняла идиотские законы об «истинной паре». Приняла их союз с Зефиром как альянс, переросший в глубокую, почти болезненную привязанность. Она даже научилась находить упоение в полётах на термальных потоках.

Но измена? Это было предательством не просто тела. Это было осквернением их сокровищницы. И когда она проследила за ним и увидела, куда он летит, её отчаяние достигло пика.

Он летел к Остроконечному Пику. Туда, где бушевала самая свирепая гроза в Драконьем Пределе. Туда, где они с Зефиром провели свою первую брачную ночь. Они укрылись от молний в глубокой пещере, и их собственный огонь был жарче любого пламени. Для Агаты это место было святыней. Её личной, самой драгоценной пещерой с сокровищами.

И он летел туда. К своей истинной.

Эта мысль была невыносима. Он не просто искал утех на стороне. Он решил омрачить то, что было для Агаты единственным светлым, чистым воспоминанием в этом суровом мире. Он хотел испачкать грязью их святыню. Боль была не просто жгучей — она была кислотой, разъедающей душу. Как он мог? Как он мог так жестоко растоптать то немногое, что было ей дорого?

Этого было достаточно. Она бесшумно приземлилась на соседний уступ и затаилась за огромным валуном, слыша каждое слово.

— ...так ты уверен в стабильности матрицы? — рокотал Борг, нервно переминаясь с лапы на лапу и косясь на небольшую горку светящихся кристаллов. — Я же говорю, это лучшие экземпляры из моей личной сокровищницы! От сердца отрываю!

— Расчёты безупречны. Я трижды перепроверил каждую руну, — голос Зефира звенел от сдерживаемого триумфа. — Это будет прорыв. Мы войдём в историю.

— Рискованно. Твоя супруга... она может не одобрить. Она умная. Слишком умная.

— Она ничего не знает. И не узнает, пока всё не будет готово. Я не хочу скандала раньше времени. Нужно всё очень тщательно подготовить.

— Так когда ты ей расскажешь? — Борг понизил голос до заговорщического баса.

Для Агаты эти слова прозвучали как приговор. «Не узнает», «скандала»... Всё подтвердилось. Он готовит какой-то «прорыв», чтобы узаконить их связь с другой, а её, Агату, просто поставят перед фактом, когда пути назад уже не будет. Боль была такой острой, что перехватило дыхание.

Этого было достаточно.

Она вышла из-за валуна во весь свой рост. Её глаза больше не метали молнии — в них была стальная решимость драконессы, которой угрожают потерей её главного сокровища.

— Так-так! — её голос был подобен треску сходящей лавины, но дрожал от едва сдерживаемых слёз. — Значит, «поздняя работа»? Значит, «не хочу скандала»?! А я-то думала... я думала... мы выше этого!

Драконы обернулись. На морде Борга застыло выражение абсолютного ужаса и жалости.

— Агата! Это не то, что ты... — начал Зефир.

— Не то?! А что же это?! Вы тут какой-то свой проект обсуждаете?! Тайком от меня?!

Зефир не стал отпираться или паниковать. Он медленно повернулся к ней. В его сапфировых глазах не было вины за измену — там плескалась такая сложная смесь любви, нежности и отчаянного волнения, что Агата на секунду растерялась. Он смотрел на неё так, словно она была самым прекрасным чудом во вселенной.

— Милая моя ревнивая жена, — его голос был тихим и бархатным. — Ты всё неправильно поняла. Это не то, что ты думаешь.

— А что же это?! Что может быть хуже измены?!

Зефир сделал шаг к ней. Его взгляд был прикован только к ней.

— Хуже? Ничего. Я готовлю для тебя подарок.

— Подарок? В виде тайного проекта с этим предателем?!

В этот момент Борг, который всё это время нервно поглаживал светящийся куб из тёмного металла на земле, активировал его. Куб засветился мягким пульсирующим светом.

— Да пусть пламя предков хранит твой полёт! — с этими словами он неуклюже взмахнул крыльями и скрылся в ночи, бормоча себе под нос о «бесценных кристаллах» и «чёрной неблагодарности».

Зефир даже не посмотрел ему вслед. Он шагнул к жене, его глаза блестели в лунном свете предвкушения и страха.

— Агата... Послушай меня сейчас очень внимательно. Забудь всё, что ты слышала про драконов и их устои. Забудь про истинные пары и законы Совета. Этот артефакт... он меняет всё для нас.

Он подошёл вплотную и нежно взял её за лапу. Его прикосновение было осторожным, как у ювелира с бесценным бриллиантом.

— Я люблю тебя. Одну тебя. И я хочу доказать это так, как никто никогда не доказывал. Просто прикоснись к нему, вместе со мной...

Он смотрел на неё с такой мольбой и такой абсолютной верой в неё, что её гнев дрогнул и рассыпался в прах перед этой безграничной нежностью.

Она посмотрела на светящийся куб.

— Вместе... говоришь? Ну давай... — выдохнула она уже без злобы, а с усталой обречённостью драконицы, которая готова принять любой удар судьбы из рук любимого.

Они одновременно коснулись куба кончиками когтей.

В ту же секунду мир Агаты взорвался ощущениями. Это был не просто всплеск желания — это был всепоглощающий ураган чистой энергии и абсолютного единения душ. В этот миг они прошли единение, их драконьи сущности сплелись воедино так тесно, как никогда прежде. Затем последовало естественное продолжение.

Спустя время они просто сидели рядом на холодном камне Остроконечного Пика, тяжело дыша и глядя друг на друга с новым, ошеломляющим пониманием.

— Знаешь... у меня какое-то странное чувство... Как будто там... зародилась новая жизнь... — тихо прошептала Агата, прислушиваясь к себе и положив лапу на живот.

Зефир замер. А потом улыбнулся самой нежной и триумфальной улыбкой на свете и зарылся носом в её чешую на макушке.

— Потому что так и есть, любовь моя.